Я откусил кусок.

– Вкусно. Ты прав.

– Вы убедитесь, что я почти всегда прав. Что вас разбудило?

Я вернул Гарсегу дуриан.

– Солнечный свет, бьющий в глаза.

– Насколько я понимаю, он не побеспокоил ваших рабов.

– Они не рабы. Да, пока не побеспокоил, судя по всему.

– Думаю, мы узнаем, когда побеспокоит.

Я поискал взглядом Баки и Ури и увидел, что они правильно выбрали место для ночлега. Большой цветущий куст загораживал их от солнца.

– Ты и вправду думаешь, что они умрут? – спросил я.

– Могут.

С минуту Гарсег молчал, задумчиво теребя бороду, а я пытался ногтями содрать кожуру с дуриана. Наконец он сказал:

– Прежде чем это случится – или не случится, – я должен много чего объяснить вам. Позвольте мне хотя бы начать. Первое: я дал вам выспаться, поскольку вам предстоит сражаться с Кулили. Я знаю, вы бы стали сражаться, даже будучи смертельно усталым. Но тогда вы погибли бы, а ваша смерть не принесла бы мне никакой пользы.

– Хочется верить, что я одержу верх в любом случае.

– Возможно, но я не могу рисковать без необходимости.

Он подождал, не стану ли я возражать, но я промолчал.

– Второе: я солгал вам. Я сказал, что не знаю, какой клятвой можно связать эльфа.

Я взглянул на Гарсега:

– И какой же?

– Эльфы намертво скрепляют свое слово, когда клянутся своими древними небесными богами.

Тут у меня возникло странное ощущение, что над нами проплывает летучий замок. Я посмотрел вверх, но увидел лишь бескрайнее голубое небо с несколькими большими кучевыми облаками.

– Ты имеешь в виду обитателей Ская, оверкинов?

– Да, – ответил Гарсег. – И нет.

– Не понимаю.

Он кивнул с таким видом, словно знал это и без меня.

– Ничего удивительного. Древние эльфийские боги действительно являлись небожителями для эльфов. То есть существами, населяющими небо Эльфриса.

– Ты имеешь в виду?.. Погоди минутку.

– С удовольствием.

– Ты говоришь о… о Бертольде Храбром или о Керле? О парнях на корабле? О таких вот людях?

Гарсег кивнул.

– Иными словами, я тоже бог. Бред какой-то!

– Не для себя, но для эльфов. Если они поклянутся вашим именем, свяжут себя клятвой.

– Но я не бог!

– У вас есть пес. – Гарсег улыбнулся. – Я разговаривал с ним. Он отличается от эльфов лишь тем, что никогда не восставал против вас, но больше ничем.

Последние слова заставили меня подумать о Гильфе, который следовал за мной от самого брода через реку, приплыл к кораблю и скрывался там, умирая от голода.

– Наверное, ты прав, – сказал я, – но иногда он меня пугает.

– Теперь эльфы поклоняются мне. – Гарсег снова улыбнулся. – Многие поклоняются сейчас, и все будут поклоняться в будущем. И они много раз нагоняли на меня страх.

Я поразмыслил и над этими словами тоже. Такого рода высказывания, подумалось мне, кажутся многозначительными, но на самом деле не имеют никакого смысла. Через минуту меня осенило, и я сказал:

– Оверкины бессмертны, Гарсег. Время у них течет быстрее, чем у нас, – так говорил Бертольд Храбрый. Они проживают многие годы за один наш день. Только никогда не умирают.

– Древние эльфийские боги тоже бессмертны, – кивнул Гарсег.