– Апчхи, – с надеждой произнес он.

Это не возымело ни малейшего действия. Мешок в его животе даже и не думал покидать своего уютного обиталища. Джим разозлился. Что, если Каролинус по рассеянности (а иногда он казался таким рассеянным) просто не принял в расчет, что драконы не умеют чихать? И правда, где это слыхано, чтобы драконы чихали?

В отчаянии Джим протянул лапу, сорвал травинку и попробовал пощекотать в носу. Но ноздря оказалась настолько просторной, а травинка настолько маленькой, что он даже ничего не почувствовал. Это был не выход из положения.

Возможно, найди он что-нибудь немного подлиннее и пожестче…

Обшарив глазами землю вокруг себя, Джим наконец обнаружил шагах в пятнадцати сухой старый прут, главным и единственным достоинством коего было то, что в нем было никак не меньше двенадцати дюймов.

Стараясь казаться как можно беспечнее, он заковылял к пруту, не оборачиваясь на приоткрытую дверь. Подойдя, он сначала огляделся по сторонам, потом посмотрел на небо и как можно небрежнее наклонился и поднял находку. Загораживая своим телом прут от наблюдателей, Джим попробовал пощекотать им в ноздре.

Прикосновение его ощущалось, но чиха не вызвало. Сучковатая ветка так царапала ноздрю, что на глаза наворачивались слезы.

Чихнуть так и не удалось.

Морда у драконов длинная, и ноздри, соответственно, тоже. Ветка не доставала до конца. Джим пропихнул ее как можно дальше. Сначала он почувствовал острую боль, а потом стало ужасно щекотно. Джим громко чихнул, и прут как ветром сдуло. Джим поспешно кашлянул.

Когда наконец он протер слезящиеся глаза, то увидел на земле прямо перед собственным носом мешок с драгоценностями, его паспорт. Он схватил мешок и поспешил вернуться к замку.

К тому времени, как Джим перешагнул через порог, драконы уже вернулись на то место, где он их оставил. Они, не отрываясь, как зачарованные, уставились на мешок.

– Смотри, – закричала дракониха.

Ее голос был таким же скрипучим, как и у ее мужа, однако казался немного выше и не так ухал. Выглядели они сверстниками.

– Финикийские сокровища! – прогрохотал ее супруг. – Впервые обнаружены на острове Скилли и в других местах почти две тысячи лет назад. Эти английские драконы забрали лучшие из них. – Он посмотрел Джиму в глаза. – Итак, давай сюда свой паспорт.

– Подождешь, – отрезал Джим, не выпуская мешка. – Как вас зовут?

– Сорпил, – проворчал большой дракон. – Я – Сорпил. А это – моя жена Майгра. А теперь отдай мне свой паспорт.

– Отдай нам паспорт, – поправила мужа Майгра.

– Не сейчас, – ответил Джим. Внезапно он почувствовал признательность Секоху за то, что тот на обратной дороге из Клиффсайдской драконьей коммуны в Маленконтри вкратце поведал ему о двух его обязанностях по отношению к французским драконам-хозяевам и о встречных обязанностях французов. – Можете ли вы подтвердить мне, что находитесь в хороших отношениях с остальными драконами Франции и имеете право принять паспорт от их имени?

– Конечно, конечно, – проворчал Сорпил. – А теперь давай его сюда.

– К чему эта адская спешка, – Джим позаимствовал одно из любимых выражений прадядюшки Горбаша. – Сначала соблюдем все формальности, если вы не возражаете. Ведь вы не возражаете?

Хозяева скисли. Но Джим знал, что у них нет другого выхода. Если они хотели наложить лапу на сокровища, они были обязаны не только правдиво отвечать на его вопросы, но и предоставить ему кров и еду на одну ночь и вообще быть как можно гостеприимнее. Таковы были условия сделки.

– Теперь, когда вы заверили меня, что вы в хороших отношениях со всем драконьим обществом (вы понимаете, что я проверю это, как только встречу первого французского дракона)…

– Да, да, – завизжала Майгра (по крайней мере, ее голос был визгливым по драконьим стандартам).