Он заговорил. Его познания в рельефе местности и характере обитателей страны, которую предстояло пересечь друзьям, были столь же энциклопедическими, сколь невразумительной оказалась карта. Джим много бы дал, чтобы иметь под рукой пергамент и перо. Однако он тут же припомнил, что, судя по прежнему опыту общения с сэром Брайеном, в этом времени, когда писать умели очень немногие, люди, а в их числе и Брайен с Жилем, привыкли во всем полагаться на свою память. В то время лорд передавал гонцу длинные сообщения, а тот спустя несколько дней, а может, даже недель, доставлял его другому лорду, живущему в другом конце страны, а бывало, и еще дольше. Одним словом, уши приучились слушать, а головы – запоминать.

Итак, Джим напрягся, как мог, чтобы удержать то, что говорил сир Рауль, но понял, что успех их дела куда в большей степени зависит от того, насколько хорошо удастся его друзьям запомнить такой большой объем весьма специфической информации. Он решил, что после ухода сира Рауля он найдет письменные принадлежности, составит собственную карту и сделает записи, основываясь как на собственных воспоминаниях, так и на том, что смогут добавить Брайен и Жиль.

Разговор занял несколько часов. Жиль и Брайен задали несколько очень важных вопросов. Речь шла о людях, которые могут попасться им на пути, лошадях, оружии, о том, водятся ли в этой местности дикие звери, смогут ли путешественники пополнить по дороге запасы еды и питья, и о многом-многом другом. Возможно, подобные вопросы пришли бы в голову и самому Джиму, но в делах такого рода он привык полагаться на Брайена.

Сир Рауль смягчился, и, когда разговор подошел к концу, рыцари простились с ним чуть ли не дружески.

– Нам нужно запастись провиантом и, может быть, даже нанять несколько слуг для ухода за лошадьми. – После ухода гостя Брайен пребывал в боевом настроении. – Если бы наши люди, оставленные в Англии с Джоном Честером, были здесь, мы могли бы взять кого-нибудь из них. Положа руку на сердце, мне что-то не очень верится, что нам удастся одолжить пару человек у какого-нибудь английского рыцаря в этом городе.

– В любом случае, – радостно заметил сэр Жиль, – мы снова при деле, как и положено рыцарям. Сборы начнем завтра с самого утра. Как только решим, что из провизии и всего остального может понадобиться нам в пути, я могу заняться покупками. Брайен тем временем выяснит, есть ли возможность взять взаймы кого-нибудь из надежных слуг. Конечно, можно нанять местных, но это несколько рискованно. Впрочем, если с них не спускать глаз, то мы, возможно, будем в относительной безопасности, так как наша защита им понадобится не меньше, чем нам самим – хорошие слуги.

На том и порешили. На следующий день Брайен и Жиль поднялись и ушли, наскоро позавтракав, еще на заре, хотя, по стандартам Джима, завтрак был, мягко говоря, обильным. Это даже навело его на размышления о том, как это человек может столько есть и не толстеть. Затем он вспомнил, что порой между периодами подобного обжорства приходилось потуже затянуть пояс. Люди того времени, как дикие животные, до отказа набивали желудок при первой возможности, поскольку удача редко улыбается дважды.

После ухода друзей Джим отправился на поиски пера, чернил и прочих принадлежностей для письма: он хотел записать то, что удалось запомнить со вчерашнего вечера.

Побродив по Бресту – а он едва ли выходил из таверны с самого дня прибытия, – Джим наконец нашел лавку, с гордостью предлагающую не только человека, умеющего писать под диктовку, но также перо, чернила, уголь и даже тонкие листы пергамента. И все это, по мнению Джима, за довольно экстравагантную сумму. Он поторговался и немного сбросил цену, но сильно подозревал, что, к сожалению, и в подметки не годится своим друзьям в умении купить товар подешевле.

Вернувшись в таверну, он придвинул к окну стол, уселся за него и так и не встал до самого вечера, конспектируя все, что запомнил из рассказанного сиром Раулем, и по мере сил упорядочивая сведения.