— Мне очень жаль. Но ты ведь ничем не можешь помочь?

— Врачи сказали, что важно поддерживать в нем оптимизм и бодрость.

— И ты решила, что это как раз для тебя! Почему, Кэти? Ну ладно, он вытащил тебя из воды, когда ты была ребенком. Или по крайней мере он так говорит.

— Это не сказки, Кэллум! Это не он так говорит, а я! Он вообще не любит об этом говорить.

— Кэти, ты ничего не рассказала мне — тогда, на ужине, на котором он выступал.

— Я тебе уже объясняла, что была не уверена, он ли это.

— А теперь уверена? — Его тон стал снисходительным. — Иногда ты бываешь удивительно наивной, дорогая! Ты — прекрасная, желанная молодая женщина. И представь себе: ты говоришь мужчине, что он — твой герой. Конечно, он не хочет разбивать твои иллюзии, к тому же Бэллантайн достаточно осторожен, чтобы открыто врать.

— Все совсем не так! Я знаю, что это был он! Последние сомнения исчезли, когда…

— Когда? — подтолкнул ее Кэллум.

— Мы поднимались в горы. Он… Я поскользнулась, и он вытащил меня…

— Ты была в опасности?

— Не совсем. Это был учебный подъем.

— Если он подвергал тебя риску… — начал Кэллум в ярости.

— Я просто перепугалась, вот и все! Мы были связаны одной веревкой, а Закери знал, что он делал. Но когда опасность миновала, я поняла…

— Ради Бога, Кэти! Ты чуть не утонула в юном возрасте, пришел незнакомец, спас тебя и таинственно исчез. А теперь опять ты была на краю…

— С Закери я была в безопасности…

— Он спас тебя от падения, но ты сама только что сказала, что испугалась! Вот эти два случая совпали в твоем мозгу, и ты убедила самое себя, что он и есть тот самый спаситель из далекого прошлого.

— Ты делаешь из меня какую-то неврастеничку! — Кэтрин крутила телефонный шнур, чувствуя, как в ней нарастает раздражение. — Ты не понимаешь…

— Боюсь, я и в самом деле не понимаю. Я считаю, что мне надо приехать и вытащить тебя оттуда буквально за волосы.

— Кэллум!

— Ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю. Я люблю тебя, Кэти. Не забывай об этом, ладно?

— Не забуду. — Она очень хотела добавить то, чего он ждал: «Я тоже тебя люблю», но не смогла. — Спокойной ночи.

— Сегодня ему стало хуже, — сказали Кэтрин утром в больнице. От испуга сердце ее упало. — Началась лихорадка. Мы даем ему антибиотики.

Зак спал, но, как только Кэтрин вошла в палату, его глаза открылись. На этот раз она сама, без всякой просьбы, поцеловала его в сухие, жаркие губы. Ему поставили капельницу, на тумбочке возле кровати — графин и стакан с соломинкой.

Она налила ему воды и поднесла соломинку к губам. От высокой температуры у него блестели глаза.

— Подойди поближе, — попросил он. — Пожалуйста.

Она пододвинула стул вплотную к кровати, нагнулась, и он обнял ее за плечи.

— Осторожней, твои руки…

Но он уже снова закрыл глаза. Кэтрин сидела не шелохнувшись, наблюдая, как во сне подрагивают его ресницы. Осторожно протянув руку, она убрала волосы с его вспотевшего лба, потом, положив голову ему на плечо, прислушалась к дыханию.

Постепенно залегшая от боли складка разгладилась, на губах появилась легкая, спокойная улыбка.

Интересно, что ему сейчас снится?

Когда я лежал без сознания в снегу, мне снилась ты, сказал он ей.

Прошло еще два дня.