Она стояла, охваченная дрожью, а он, хлопнув дверью, поковылял в спальню собирать вещи.

Кэтрин решительно направилась в свою комнату и тут же вышла, зажав в кулаке обручальное кольцо.

— Кэллум, я вела себя совершенно по-дурацки во всей этой истории. Мне действительно очень жаль. Ты не заслуживаешь такого отношения. Но… я не могу теперь выйти за тебя замуж.

Он посмотрел на протянутое кольцо, но брать его не стал.

— Может быть, нам надо с тобой просто поговорить, — резко сказал он.

— Не думаю, что из этого что-нибудь выйдет.

— Я люблю тебя, Кэтрин. И ты говорила, что любишь меня.

— Я думала, что люблю. Да, я люблю тебя, но не так, как ты этого заслуживаешь. Я не чувствую…

— Ты не чувствуешь того, что чувствуешь к нему? — Кэллум кивнул головой в сторону спальни. — Ты думаешь, что любишь его, не так ли?

Она даже самой себе не признавалась в этом.

— Я… не знаю. Я просто хотела помочь ему. Я должна была быть там с ним. — Ничего более важного для нее сейчас не существовало.

Губы Кэллума сжались, и он почти с жалостью взглянул на Кэтрин.

— Ты просто зациклилась на нем. Вообразила себе героя! И все это из-за детских переживаний. Мне почти жаль этого парня: слишком высоко ему придется падать с того пьедестала, на который ты его водрузила.

— Возьми кольцо, Кэллум, — пожалуйста. Я только могу еще раз извиниться. Надеюсь, ты найдешь кого-нибудь лучше меня.

Он неохотно взял кольцо и положил его в карман.

— Я никого не полюблю так, как люблю тебя, — отчеканил он. Затем схватил ее за плечи и отчаянно поцеловал в губы. — Когда придешь в себя, позвони мне, — Кэллум выпустил ее. — Я буду ждать.

Он вышел из дома, хлопнув дверью. Кэтрин рукой вытерла слезы. И только теперь заметила мужскую фигуру в дверях комнаты. Как долго стоял там Закери?

Он подошел к ней с телефонной книгой, неловко зажатой в руке с костылем.

— Можно мне воспользоваться телефоном? — с ледяной вежливостью в голосе спросил он.

— Коне… Нет! — поправилась она. — Я имею в виду — зачем?

— Позвонить другу и попросить приютить меня на ночь. Завтра я улечу к Венди.

— Ты же говоришь, у нее и так забот полно.

Зак поджал губы.

— У меня больше нет выбора. — Он оглянулся, заметил телефон на антикварном столике и проковылял к нему.

— В этом нет никакой необходимости, — пыталась удержать его Кэтрин. — Тебе не надо уезжать.

Зак иронично поднял брови.

— Кэллум и я… мы расторгли помолвку.

— Очень сожалею. И поэтому ты плачешь?

— Нет… да! — Она откинула со лба волосы. — Все это слишком сложно!

— Ты, по-моему, сама создаешь себе сложности. — За нарочито спокойным тоном угадывался еле сдерживаемый гнев. — Если у тебя остались какие-то сомнения, заверяю, что у меня нет намерения заставлять тебя соблюдать нашу так называемую помолвку.

— Я никогда никому не говорила о том, что мы помолвлены. Меня просто неправильно поняли.

— Но ты и не пыталась исправить ошибку.

— В больнице мне сказали, чтобы я поддерживала у тебя хорошее настроение.

— Например, тем, чтобы придумывать отношения, которых между нами никогда и не существовало.

— Но ты и не возражал против них! Если бы ты спросил меня напрямую, я бы рассказала тебе всю правду, конечно, когда ты почувствовал бы себя лучше.