Всё это длилось до тех пор, пока слуги не принесли десерт - пирог с какими-то ягодами, судя по запаху - прямо из печи.

Я обожаю пироги, особенно с ягодами, особенно свежие, когда они ещё горячие и исходят паром. Так что накинулась я на него с жадностью и, боюсь, совсем не по-королевски.

***

Катрин поперхнулась, закашлялась. И, с ужасом глянув на пирог, вскочила, прижимая руку ко рту.

- Что-то случилось, Ваше Величество? - прозвенел в полной тишине строгий голос матери.

А Эмиль удивлённо смотрел, как королева мотыльком мечется, пытаясь выползти из-за стола, отодвинуть стул, и ни в коем случае не отпустить прижатую ко рту руку. И не сам не мог встать, точно пригвождённый к месту.

Катрин всё-таки оттолкнула стул и, тяжело дыша, кинулась к забранному фигурной решёткой окну.

- Королева? Вам плохо? - выдохнул обретший дар речи Эмиль.

Катрин метнула на него взгляд, красноречивей слов говоривший: “Да! Ты меня отравил!”.

Эмиль обмер. А что если она действительно умрёт?

- Врач…

- Сын, успокойся, - перебила его мать, вставая. - Леди, это ваша первая беременность?

Королева ошалело глянула на неё и всё-таки отпустила руку.

- Что?!

И отшатнулась - тоненькая и маленькая против величественной матери Эмиля, чёрной тенью нависшей над ней.

- Это ваш первый ребёнок? Не стоит так пугаться, мой сын давно послал за личным врачом герцога, он вас осмотрит, но даже сейчас, - положив руку на живот девушки, говорила мать, - даже сейчас я могу заключить, что корень солодки…

- Я беременна, - перебила её Катрин. - Я? Беременна? Зашибись!

- Простите?

- Ха, он больше не сможет попрекать меня наследником! - истерично захихикала королева. - Больше ни-ког-да! И с фрейлинами! Никогда!

- Врача! - крикнул обомлевшим слугам Эмиль, и королева, каким-то чудом услышав его через начинающуюся истерику, испуганно воскликнула:

- Не-не-не, никакого врача! Не дам! Не позволю! Врача? А-а-а, я хочу домо-о-о-ой!

***

- Мой король.

- Котёнок, ну зачем так официально? - улыбнулся Эдвард, откладывая в сторону свиток, который только что читал. - Что с тобой, моя леди? Ты бледна.

Королева остановилась у письменного стола, и от Эдварда не укрылся быстрый жадный взгляд, который она бросила на ломящиеся от свитков шкатулки.

- Ты не пришёл пожелать мне спокойной ночи, подлец, что я должна была думать?!

- Любовь моя, я был занят, - подходя к девушке и обнимая её лицо ладонями, выдохнул король. - Прости меня. Пришлось ненадолго уехать в пригород, - он улыбнулся, подмигнув. - Кто-то же должен расспросить доносчиков из Святого Престола.

- Пусть этим занимаются твои слуги, - капризно надула губки королева. - Ты нужен мне. Я испугалась.

Эдвард, закрыв глаза, мягко коснулся её щеки губами.

- Я знаю, как искупить свою вину. Пойдём-ка.

- На псарню? - выдохнула королева спустя какое-то время, поняв, куда они идут.

- Да, милая, - сжимая дрогнувшую руку жены, ответил Эдвард. - Твоя любимая фрэснийская борзая родила прекрасных щенков. Я помню, ты хотела одного. Может, прекрасный белый кобелёк сотрёт мой грех?

- У меня уже есть прекрасный белый кобелёк, - еле слышно буркнула королева, и Эдвард предпочёл этого не заметить. - Мой… мой король, давай, может быть…

- Жа-а-ан! - снова “не услышав” жену, позвал псаря Эдвард. И, улыбнувшись взволнованным подмастерьям, окружившим венценосную чету, поинтересовался. - Ну, где же ваш мастер?

- Вот он я, Ваше Величество, - кланяясь до земли, выкатился из-за попискивающего загона толстенький мужчина. - А вот и наша Белла. Ваше Величество, - обратился он к Катрин, - мы уж посылали за вами, когда она разродилась, да вы…

Королева, до этого жавшаяся к стене, сдавленно вскрикнула, когда палевая борзая, облизав руки Эдварда, вдруг заметалась, вырываясь, рыча и скаля острые клыки.