Король Азвонии прищурился.

- Что, герцог Аристид уже мёртв? - невпопад поинтересовался он.

Катрин молча внимательно смотрела на него.

- Что с моей женой?

- Пока она жива. Учитывая её положение, Ваше Величество, я бы советовал вам не “торговаться” со мной, а выполнить все мои требования. Так, как я хочу.

- Что с ней?! - вскинулся Эдвард, и Катрин выставила перед собой руку, словно защищаясь.

Король Азвонии замер, оцепенев.

- Для начала вы разорвёте все договоры со Святым Престолом, - невозмутимо продолжила королева. И, улыбнулась в ответ на промелькнувший в зелёных глазах короля ужас. - И объявите святошам войну, - она подошла ближе, нежно провела большим пальцем по щеке юноши. - Вы, конечно, используете ваших Проклятых… Пока на этом всё. И зря ты не боялся меня, человек. Если ты не согласишься, я не просто убью твою супругу, я проведу тебя самого через обряд, схожий с тем, - её голос изменился, погрубел, - который вы любите применять к нам, мерзавцы…

- Не в моих правилах вмешиваться в семейную ссору, - раздалось от двери, - если,к онечно, речь не идёт о моей же семье. Уважаемый господин, я жажду напомнить, что Проклятыми управляет не только мой сын. И ещё - что лично я очень, очень люблю метаморфов.

Побледнев, королева Катрин медленно обернулась, встречаясь взглядом королём Фрэсны, из-за плеча которого выглядывал ощерившийся исполинский кот.

- Ну здравствуй… невестушка, - хищно улыбнулся некромант. - Иди, что ль, обнимемся.

Королева перевела взгляд на кота, глубоко вздохнула.

Мгновение спустя в темнице азвонского дворца грянул взрыв.

А ещё через полчаса обсыпанный пылью и каменной крошкой король Фрэсны метался по дворцу с криками: “Где этот чёртов Епископ?!” и “Начерта тут стража, ни на кого нельзя положиться!”. За ним, пугая придворных, мерно топали мёртвые, а в королевской спальне метаморф Ален точно также гонял целителей, столпившихся у кровати раненого азвонского короля. Когда Его Величество Эдвард соизволил очнуться, его ждали сразу три неприятные известия: под шумок сбежавший метаморф, исчезнувшая королева, которую не может найти даже глава колдовской гильдии Азвонии Ален. И осевшее от взрыва южное крыло дворца.

***

Ведьма жила на болоте - громадной, зачарованной трясине. На одном из островков посреди хлюпающей голодной жижи стоял её дом - точнее, хижина. Эмиля, к тому времени совершенно обессилившего, не удивили и не испугали ни курьи ножки, выглядывающие из-под крыльца, ни попытавшаяся сама по себе захлопнуться у него под носом дверь, ни громадная змеиная голова, высунувшаяся из болота и уставившаяся на гостей с явным гастрономическим интересом.

Эмиль заснул почти сразу, стоило ворчащей ведьме усадить-уложить его на лавку. И только сквозь туманную, хлюпающую болотом дрёму слышал, как Катрин и ведьма беседуют - голос королевы сначала звучал испуганно, потом - заинтересованно, и, под конец - даже весело. “Ну что, матушка, а как там ваши конопляные деревца? Зацвели?” - это было последним, на чём юный граф смог сфокусироваться, проваливаясь в глубокий сон, без видений, и, слава богу, без голосов.

По пробуждении Эмиль узрел забравшуюся рядом с ним на лавку королеву - в крестьянском платье и заплетёнными в куцую косичку волосами - поедающую громадное блюдо свежих, с пылу-с жару пирожков. Встретившись с Эмилем взглядом, королева просияла и, не дав себе труда проживать, воодушевлённо сообщила:

- О, Эмиль, ты как себя чувствуешь? - и тут же, без перехода: - А у матушки есть план, как тебе титул и положение вернуть!

Юный граф осторожно, как от змеи, отодвинулся. Также осторожно встал, краем сознания с удивлением отметил, что чувствует себя просто отлично. И начал медленно продвигаться к двери.

- Эмиль? - захлопала глазами девчонка.