Конечно, я понимала, что меня с Равилем еще ничего не связывает, хотя, признаюсь, тайно этого хотела. Понимала и то, что Вика действительно может ему приглянуться. И теперь кусала губы, сгорая от обиды за злые слова Вики и от ревности.

– Красивой внешности недостаточно, чтобы привязать к себе кого-то, – нашла в себе силы сказать я, а Вика ухмыльнулась.

– Правда? Значит, ты с ним на коне уехала из-за острого ума? А он за тобой прикатил к гостинице из-за… хм… дай-ка подумать. А! Из-за того, что знаешь несколько языков? Ха! Не тупи! Он просто хотел засунуть тебе в глотку свой!

– Да пошла ты, – бросила я и поспешила в номер.

Я вернулась за паспортом, а не ради того, чтобы ловить лицом помои, которые на меня выливала Вика.

Но не успела я за собой и дверь закрыть, как услышала, что хлопнула дверь другая. То закрылся номер Золотухиной. И я бы не обратила на это внимания, если бы Вика вдруг не начала кашлять и тяжело, хрипло дышать.

Потом последовал глухой звук. Это Вика опустилась на пол.

Я выскочила из номера, и меня тотчас окатило ужасом.

Дверь в номер Вики захлопнулась, сумки при ней не было. Сумки, в которой чертова астматичка держала ингалятор.

И теперь без него Золотухина задыхалась.

Первым порывом было убежать, поддавшись страху. Смотреть на Вику, которая бессильно царапала горло, пытаясь сделать вдох, было до тошноты страшно и тяжело. Плевать, что мы враги и ненавидим друг друга! Я хотела, чтобы Вика заткнулась, но не навсегда же!

Всего секунду я стояла в ступоре, а затем дала себе мысленную пощечину. Соберись и сделай хоть что-нибудь!

Я ничего не знала о первой помощи астматикам. Единственное, в чем была уверена, Вике нужен ее ингалятор.

– Где он? – рявкнула я, упав на колени перед Золотухиной. Теперь наши лица были на одном уровне.

Кое-как Вика смогла глотнуть небольшую порцию воздуха. Ее взгляд ненадолго прояснился. Золотухина кивнула на захлопнувшуюся дверь, по ее лицу струились слезы.

– Дай ключ-карту, – приказала я и протянула руку. – Быстрее!

Но Вика снова закашлялась и согнулась, как хлипкое деревце под порывом ветра. Что-то в ее груди хрипело с таким звуком, будто кто-то тряс банку с крупой. Золотухина словно не могла выдохнуть, вытолкнуть из легких старый воздух, чтобы сделать новый глоток кислорода.

В ее горле точно стояла пробка.

– Ключ!!! Живее!

И Вика снова указала на дверь и помотала головой.

Поверить не могу… Эта идиотка не только ингалятор в номере закрыла, но и ключ от него?! Не специально, конечно, закрыла. Всему виной сквозняк. Но как можно было настолько протупить?!

– Гнилой переплет, – процедила я и вскочила на ноги.

Первым делом попыталась открыть чужой номер своей картой, но сенсор, к которому ее приложила, противно запищал. И, как назло, вокруг никого!

Я кинулась к лифтам. На ресепшене должны помочь. Дать запасной ключ, позвать техника… Да хоть что-нибудь!

Но уже спустя пару шагов я поняла, какой это невыносимо долгий путь. А Золотухина уже чуть ли не синяя.

Возможно, есть вероятность, что ее отпустит само. Приступ кончится, и из бледной мокрой от слез бедняжки Вика снова превратится в королеву стерв. А если нет? Если, пока я буду бегать, Золотухина… умрет?

– Твою мать, – выдохнула я и быстро развернулась на пятках, чтобы кинуться к своему номеру.

Раз дверь захлопнулась сама, значит, был сквозняк. А откуда ему взяться, если не из-за открытого окна… Или балконной двери?

Я бросилась к нашему балкону и выскочила туда. Наш балкон от Викиного отделяли только перила, доходящие мне до поясницы, и небольшое пространство между ними.