— Это я виновата. С вашей клаустрофобией вас нельзя было водить по подвалам.

— Да говорю же вам, никакой клаустрофобии, — сказал Люк. Он держал ее за запястье и чувствовал нежные удары пульса. Нормального человеческого пульса. — Это все из-за запаха, — виновато признался он, глядя на девушку снизу вверх. Она стояла парой ступеней выше. — У меня проблемы с запахами…

— Хорошо, в таком случае мы не будем осматривать конюшни. — По ее губам скользнуло подобие улыбки. — А пока можем передохнуть и подышать на крепостной стене. Еще один виток лестницы, и мы окажемся у выхода на стену. Идемте.

Но не двинулась с места, продолжая держать свою руку в его. Фонарь освещал только их руки и ее лицо в обрамлении густых темных, сливавшихся с остальной темнотой волос. Как на картине старого мастера, какого-нибудь Рембрандта…

— А зачем? Зачем… — Надо о чем-нибудь заговорить, торопливо подумал Люк, иначе она выдернет руку и все кончится. — Зачем нужна пустая башня?

— Собственно, это такая лестница на смотровую площадку. Каменная лестница, спрятанная стенами со всех сторон…

Она едва заметно облизнула губы и с усилием пару раз закрыла и открыла глаза. Наверное, опять беспокоят, подумал Люк, но она не хочет отрывать руку, а в другой у нее фонарь. Он испытующе сжал ее руку чуть сильнее. Выдернет или нет? Но ее пальцы тоже сильнее переплелись с его. Однако! — подумал Люк.

— Это очень прогрессивно по тем временам, — говорила девушка, а они все стояли на том же месте, не отнимали рук и напряженно смотрели друг другу в глаза, Люк боялся пошевелиться. — Ведь тогда лестницы вокруг и внутри башен были, как правило, деревянными и сгорали во время осады. А каменная не сгорит! Кроме как из капустного хранилища на эту лестницу можно попасть с крепостной стены, причем сразу на средний ярус. Так вы точно не хотите подышать воздухом на крепостной стене?

Люк отрицательно помотал головой. Он готов был стоять так до бесконечности, держать ее руку, чувствуя биение ее пульса, слушать ее голос, о чем бы она ни говорила, вдыхать этот поток воздуха, безудержно лившийся откуда-то сверху…

— …На башне стояли дозорные и зажигали что-то вроде маяка, чтобы лодки не разбивались в бурю о скалы, передавали светом сигналы на тот берег, на несколько миль вокруг…

Ее губы двигались, как два самостоятельных маленьких существа, а кончик ее языка — как третье, но самое смелое существо вдруг скользил по ним, всякий раз заставляя Люка судорожно сглатывать возникающий в горле комок.

Ты ведешь себя как мальчишка, Люк. Будь мужчиной! Прояви решительность! Она ведь ждет этого от тебя. Женщины не облизывают губы, если не намерены целоваться. Смелее!

— …А в самые давние времена, может быть, именно на нашей скале сидела легендарная Лорелея. Помните историю об этой безжалостной блондинке?

— Но вы же брюнетка, баронесса, значит, мне нечего опасаться. Давайте фонарь, и идем на башню.

Он почти вырвал фонарь из ее руки. Из той, другой, левой руки, которую он не сжимал в своей. Но ее правую он тоже не отпустил, уверенно зашагав вперед по ступеням.