— Присаживайтесь, мсье Дюлен, — повторила я приглашение, потому что он все так же продолжал смотреть на меня. — Полюбуемся пейзажами.

— Да, несомненно. Пейзажами, — произнес он с таким видом, как если бы пытался мучительно что-то вспомнить, но никак не получалось, и поспешно подошел к бойнице между зубцами. — Потрясающе! — сообщил он, не оборачиваясь и почти наполовину вылезая из бойницы наружу.

— Рада, что вам нравится.

Я привычно оперлась ладонями о спинку скамьи. Но тут же отдернула руки. Ну и пылища! Теперь ясно, почему Дюлен не торопится садиться: у него ведь белые брюки и белый джемпер.

— Просто фантастика! Невероятно! — продолжал восторгаться он, по-прежнему не оборачиваясь ко мне.

— Знаете, когда я была маленькая и в такие лунные вечера приходила сюда с папой, мне всегда казалось, что на горной дороге из тумана вдруг покажутся всадники. В старинных одеждах или в латах, с развевающимися знаменами, под звуки рога, — рассказывала я его спине, как бы не замечая невежливости поведения Дюлена.

Хотя сейчас его невежливость очень устраивала меня: я торопливо освобождалась от вязаной кофты и юбки. Наивно, но мне так хотелось посидеть с ним рядом! Можно будет опять как бы невзначай прикоснуться к его руке, и из нее потечет тепло…

— Или по Рейну вдруг проплывет старинная каравелла, — болтала я, пристраивая клетчатое полотнище юбки на пыльной спинке скамьи, кофту я уже расстелила по лавке. — Понятно, что каравеллы не ходят по Рейну. Но все-таки! Я же была маленькой девочкой, жила в замке и имела полное право представить себя сказочной принцессой. А вы никогда не мечтали очутиться веков эдак пять назад, примерить латы, вскочить на коня?

— На коня?

Наконец-то он подал голос!

— Кстати, одно время я слегка занимался верховой ездой. Вы вроде упоминали что-то насчет конюшен? — Он обернулся, помотал головой, поправил прядь и спросил с интонацией ребенка, которому впервые показали карточный фокус: — Как вы это делаете?

— Что именно? — знакомым голосом переспросила сказочная принцесса, с интересом наклоняя голову.

От лунного света ее темные волосы отливали серебром. Тонкое черное платье изысканно облегало мягкие плечи, гибкие руки, точеную грудь, гибкую талию и тяжелыми складками падало на пол. На лунный свет. Средневековая миниатюра — принцесса в черном, парящая в лунном свете.

Но у принцессы должна быть корона! Или какой-нибудь венец! Зачем корона, когда и так видно, что это принцесса…

Нет, нет, это не принцесса, замирая от мистического ужаса, понял Люк. Этот голос и эти богатые волосы принадлежат той девушке, которая за руку привела его на эту башню. Но сначала она чуть не заставила его задохнуться в подвале. Рядом с принцессой не может быть никакой вони! Она точно не принцесса, ведь прежде, чем превратиться в обворожительную девушку, она встретила его среди рыцарей в вестибюле и была вовсе не обворожительной и не девушкой! Это было ужасное женское существо. Он точно помнит это. И дворецкий назвал ее «госпожой баронессой». Он был слишком старым, этот слуга. Нормальные люди столько не живут! Значит… Значит!

Люк несколько раз поправил свою прядь, вытер лицо руками. «Принцесса» не исчезала, а, склонив голову, смотрела на него.