— Смотрите! Смотрите! — закричала одна из женщин на полпути к замку. Хотя это только ей казалось, что она кричит. На самом деле она едва шептала от слабости. — Чудо! Чудо!

Это действительно было чудо: ровные грядки с мохнатыми кочанами — в те времена капуста выглядела не так, как сейчас. Тем более чудо, что еще утром на этом месте был пустой каменистый склон и ветер гонял по нему обрывки сухой травы.

Женщины собрали капусту, засолили целую бочку, придавив тем самым чудесным камнем, и пережили зиму. В старину люди относились к чудесам, как к норме, поэтому чудес было много. Никто даже не задумывался, почему единственная бочка опустела только к весне. Думали только о том, что делать, когда летом вернутся враги — в те времена зимой не воевали. Но все обошлось: агрессивные соседи ушли в Крестовый поход.

А в замке выращивали и солили капусту. Слава об этой капусте пошла повсюду — целебная, прекрасная капуста — бель шу! Приезжали издалека и покупали «бель шу» даже для королей. Никто не сомневался, что целебные силы придает ей тот самый свалившийся с неба камень; многие приносили свои камни и прикладывали к нашему…

— Чудесно, — сказал Дюлен. — Но откуда они брали соль?

— В том-то все и дело, мсье. Жизнь была настолько тяжелая, а перспективы — устрашающими, что женщины все время плакали, пока рубили капусту. Она делалась соленой от слез… — Мне вдруг стало так невыносимо жаль этих несчастных средневековых женщин, что у меня у самой потекли слезы…

Часть третья,

в которой сны, коммерция и птица-фрегат

Это походило на бегство. Серебристый «ягуар» на третьей скорости промчался по центральной улице засыпающего Люанвиля. На трассе Люк выжал сцепление до отказа. Дорога была пустой, хоть что-то радовало.

Мальчишка, идиот, трус! — не переставая, ругал себя он. Почему ты не сделал этого? Чего ты испугался? Она ведь была в твоей полной власти! Ревела у тебя на груди, и ты мог хотя бы поцеловать ее мокрые щеки и дрожащие губы…

Почему ты не решился даже на поцелуй? Он машинально провел рукой по своим губам, заодно вытер пот со лба и поправил упавшую прядь. И вновь ощутил прикосновения ее пальцев к своим волосам, ее груди — к своей; то, как девушка буквально вжалась в него, как, охваченные желанием, тряслись ее спина и плечи. Да, она хотела его! Он ведь чувствовал, как под тонким платьем она содрогалась от желания! Да, да! Она даже приготовила все сама: расстелила на скамейке свои тряпки…

Внезапно перед глазами Люка выросло нечто огромное, увеличивающееся с каждой секундой, ревущее и слепящее огненными шарами. Его обдало жаром. Он резко затормозил, выворачивая руль в сторону: на повороте он вылетел на встречную полосу, и всего лишь с десяток метров отделяло серебристый «ягуар» от прогрохотавшего мимо тяжелого трейлера с изображением, кажется, коровьей физиономии на борту. Или это была голова дракона?

Ты совсем спятил, Люк, какие еще драконы, оборотни-принцессы, ходячие покойники-дворецкие? Скажи еще привидения. Что за чушь лезет тебе в голову? Чуть машину не угробил. Своего любимого серебряного зверя. Люк погладил руль, как кота. Года три назад он успешно продал недвижимость одного из владельцев марки «ягуар» — паршивую, прямо скажем, душную, но непомерно дорогую виллу на побережье, — и тот устроил ему автомобиль по цене изготовителя. Люк как раз собирался тогда строить яхту, но ведь было бы неразумно упускать такой случай? «Ягуар» верой и правдой служит ему три года; Люк нежно заботится о нем, и автомобиль выглядит так, словно вчера выехал впервые из заводских ворот.