И нимфа слегка вздохнула.

— Я угадал?

— Да… Адониса… очаровательного!

Нимфа вздохнула опять и печально покачала головой.

— Ах, как жаль! — сказала она. — Какое это несчастье!

— Почему несчастье?

— Потому что между бедной нимфой и прекрасным Адонисом расстояние слишком велико…

— Расстояние?

— Да, и его невозможно преодолеть.

Она вздохнула в третий раз.

— Ничего нет невозможного! — с жаром воскликнул король. — Любое расстояние не помеха, когда любовь простирает над ним свои крылья.

— О нет! Любовь поднимается очень высоко, — ответила хорошенькая нимфа, — но она не достает до трона.

— До трона! — повторил король. — Что я слышу?

— Молчите! — сказала нимфа, явно смутившись.

— Но почему я должен молчать?

— Потому что об этом никто не должен знать.

— Даже я?

— Пустите меня!

Она хотела встать, король нежно удержал ее. Они были одни в Цветочной гостиной.

— Скажите мне только, — продолжал король, — на каком полушарии земли можно встретить эту очаровательную и трогательную нимфу?

— О! Нет нужды обращать ваше внимание на другое полушарие. Прекрасный Адонис редко может избежать в лесах близ Парижа встречи с этой чувствительной нимфой… Но есть одно место, которое она предпочитает…

— Как оно называется?

— Сенарский лес.

— Сенарский лес! — восторженно повторил король. — Не злоупотребляйте моим волнением. В этом лесу я встретил привлекательнейшую женщину, вновь заставившую забиться мое сердце надеждой и любовью…

— Молчите! Молчите!

— О! — продолжал король с еще большей нежностью и воодушевлением. — Скажите мне, знаете ли вы очаровательную амазонку Сенарского леса, которая при каждой охоте является в различных видах?

— Я немного знакома с ней.

— Окажите мне милость, — сказал король, целуя руку нимфы, — снимите маску.

Молодая нимфа встала напротив короля спиной к двери. Быстрым движением она сняла маску.

— Так это было явью! — сказал король, любуясь прелестными чертами сенарской незнакомки.

Он встал и снял свою маску.

— Король! — воскликнула нимфа с очаровательным испугом. — Он знает все!

И она убежала в залу. Король, вспыхнувший от удивления, удовольствия и волнения, бросился за ней, не надев даже маски. Нимфа хотела скрыться в толпе, когда из ее руки выпал носовой платок, обшитый кружевами. Двадцать рук одновременно потянулись за ним, но Людовик быстрее всех придворных схватил тонкую батистовую ткань, после этого, не имея возможности дотянуться рукой до хорошенькой нимфы, он осторожно бросил ей платок. В этом вежливом, чисто французском жесте придворные угадали скрытый умысел.

— Платок брошен, — сказал Ришелье.

— Платок брошен! — повторило десять голосов.

Через десять минут все в зале говорили: «Платок брошен», а мадам Рошшуар, рассчитывавшая зажечь в сердце короля истинную страсть, упала в обморок от горя. Лица многих женщин омрачились, и скоро все произносили одно лишь имя — с восторгом, завистью, злостью или презрением.

Это имя было — мадам д'Этиоль. Оставив короля, Антуанетта из тонкого кокетства тотчас уехала с бала.

XXXV

Морлиер

Король пригласил Ришелье в свою карету.