– Что случилось, Бампер? – спросил запыхавшийся Чарли, выбегая на площадку пожарной лестницы.

– Захватили все нужные документы, Чарли?

– Бог мой, да что произошло?

– Он упал.

– Он мертв?

– Кажется, нет, Чарли. Слишком уж много шума издает.

– Вызову-ка я скорую, – сказал Чарли. – А ты лучше постой здесь.

– Я так и намеревался сделать, – ответил я и пять минут простоял, прислонившись к перилам, отдыхая и наблюдая за Фишменом. За это время Ник и Чарли спустились вниз, уложили его и вытерли ему лицо и лысину, на коже которой виднелись огромные рваные раны.

Мы с Чарли оставили остальных на месте и медленно поехали вслед за воющей машиной «скорой помощи», отвозившей Фиш-мена в Центральный приемный госпиталь.

– Нога сильно порезана? – спросил Чарли, завидев кровь, пурпурно-винного цвета пятно на синей полицейской форме.

– Да нет, Чарли, – отозвался я, приглаживая пальцами порезы на руках.

– Лицо на вид не очень пострадало. Небольшой порез над глазом.

– Да я в порядке.

– Напротив конторы мы нашли еще одну комнату, – сказал Чарли. – Там стояла газовая печь. В ней горел огонь, а труба выходила через крышу. Они могли бы до нее добраться, не вломись ты через окно. Я тебе за это очень благодарен, Бампер. Ты спас для нас буквально все.

– Рад, что смог помочь.

– А что, Фишмен пытался тебе сопротивляться, или как?

– Он почти не боролся. Просто упал.

– Надеюсь, эта мелкая сволочь сдохнет. Как подумаю, что он значил во всей организации и кем был, так сразу хочется надеяться, что он сдохнет, и пусть бог мне поможет. Знаешь, я целую минуту думал, что ты его столкнул. Я рад, что ты этого не сделал.

– Он просто упал, Чарли.

– Вот и приехали, давай обработаем твои болячки, – сказал Чарли, останавливаясь возле Центрального приемного со стороны Шестой, где доктор уже забирался в машину, доставившую Фишмена. Через несколько секунд доктор вылез и направил машину в Центральный госпиталь, где хирургические оборудование было получше.

– Какой у него вид, доктор? – спросил Чарли, когда мы вместе проходили через вход для персонала «скорой помощи».

– Паршивый, – ответил доктор.

– Думаете, умрет? – спросил Чарли.

– Не знаю. А если и не умрет, то пожалеет, что остался жив. Порез на ноге потребовал сделать пару стежков, но царапины на руках и лице оказались небольшими, и обошлись чисткой и дезинфекцией. Было уже почти семь часов, когда я закончил рапорт, где описал, как Фишмен вырвался у меня из рук и как я получил свои раны.

Когда я уходил, Чарли диктовал свой рапорт парню за машинкой.

– Ладно, Чарли, я ухожу, – сказал я. Чарли перестал диктовать, встал, прошелся со мной немного до холла, и несколько секунд мне казалось, что он собирается пожать мне руку.

– Спасибо за все, Бампер. Это лучший арест среди детективов, в котором мне довелось участвовать. Я даже и мечтать не мог, что мы сможем раздобыть столько их деловых записей.

– Спасибо, что дал мне поучаствовать, Чарли.

– Это была твоязатея.

– Интересно, как дела у Фишмена? – спросил я, вздрагивая от острой боли в желудке и ощущая, как внутри образуется пузырь.