|
За рулем сидел курчавый парень по фамилии Нельсон, он помахал мне рукой, я кивнул в ответ. Нельсон едва не врезался в хвост остановившейся на красный свет машине, потому что загляделся на входящую в какой-то офис цыпочку в обтягивающих брючках. Вот вам типичный молодой коп, подумал я – в голове вместо работы одни девицы. И как все молодые «коты» вроде него, Нельсон любил и потрепаться о бабах. Я подумал, что теперь таким больше нравится трепаться о бабах, чем делать с ними свое дело по-настоящему. Я был некрасив, но умел пригревать под крылышком неплохих красоток, и, клянусь муфтой Мэгги, я никогда не трепался о том, как раскладывал очередную свою даму, ни с кем не трепался. В наше время парень считался немужественным, если любил подобный треп. Но мое время завтра кончается, напомнил я себе и повернул на юг, к Гранд-авеню.
Потом я услышал, как машина Центрального отделения сообщает по рации о краже в большом пригородном отеле, и понял, что отельный вор поработал снова. Что угодно отдам, подумал я, лишь бы поймать этого парня сегодня. Тогда я уйду, попав напоследок в самую точку, как Тед Уильямс, попав в точку на последнем дежурстве. Это будет здорово. Я покрутился минут двадцать по улицам, приехал к отелю и остановился рядом с другой черно-белой машиной, приехавшей по вызову. Я просидел в машине минут пятнадцать, покуривая сигару, пока не вышел Кларенс Эванс. Это был старый коп с пятнадцатилетним стажем, я с ним обычно играл в гандбол, пока мои лодыжки не стали совсем скверными. У нас было несколько неплохих игр. Особенно приятно было играть, отработав ночную вахту и приехав в академию около часа ночи, сыграть в хорошем темпе три игры, а потом сходить в парилку. Правда, Эванс не любил парилку, он был очень тощий. Мы всегда брали с собой пол-ящика пива и пили его после душа. Он был одним из моих первых партнеров-негров после того, как несколько лет назад ЛАДП стал полностью интегрированной организацией. Он был хороший полицейский и любил работать со мной, хотя и знал, что я предпочитаю работать один. На ночных дежурствах, правда, спокойнее, если рядом с тобой еще кто-то с пистолетом. Поэтому я работал с ним и со многими другими, хотя предпочел бы участок для одного патрульного или патрульную машину на одного. Но я работал с ним потому, что не мог разочаровать любого, кто так хотел работать со мной на пару, да и в гандбол так играть было удобнее. Так вот, Кларенс вышел из отеля, держа в руках блокнот для рапортов. Он улыбнулся, легкой походкой подошел к моей машине, открыл дверь и сел рядом. – Что случилось, Бампер? – Просто интересуюсь, что опять натворил этот гостиничный жук. – Очистил три номера на пятом этаже и два на четвертом, – кивнул он. – Жильцы спали? – В четырех. В пятом никого не было, все ушли в бар. – Это значит, что он побывал там до двух часов ночи. – Верно. – Никак не могу представить этого парня, – сказал я, кидая в рот таблетку от кислотности. – Обычно он работает днем, но иногда и рано вечером. Теперь стал и по ночам, причем ему неважно, есть ли кто в номере или нет. Никогда еще не слышал о таком дерзком изворотливом воре. – Может, он такой и есть, – сказал Эванс. – Он никого не ранил во время краж? – Только игрушечного медведя. Проткнул его ножом насквозь. Большой игрушечный медведь был накрыт одеялом и похож на спящего ребенка. – Тогда он просто чудак, – сказал Эванс. – И это может объяснить, почему остальные гостиничные воры ничего о нем не знают, – сказал я, пыхнув сигарой и задумываясь. – Я не считаю его профессионалом, скорее удачливым любителем. – Удачливый псих, – поддакнул Эванс. – Ты со всеми своими стукачами говорил? – Работая со мной, он узнал мои привычки. |
