– Говорите, – произнес Ник в телефонную трубку, когда мы вернулись в комнату. Лохматый вежливо распрощался с домовладелицей, выставил ее в коридор, закрыл разбитую дверь и поставил перед ней стул.

– Правильно. Записано, – сказал Ник и положил трубку. Минуту спустя телефон зазвонил снова.

– Алло, – сказал Ник. – Да. Говорите. – Каждые несколько секунд он бормотал «да» и записывал ставки. – Записано. – Он положил трубку.

– Ник продолжает принимать ставки, чтобы подложить Скалотте свинью, – объяснил мне Чарли. – Некоторые из этих игроков могут или выиграть, или узнать, что Ребы накрыли, и тогда заявят, что сделали свои ставки. Никто уже не сможет доказать, так это или нет, и букерам придется или заплатить, или потерять клиентов. Из рассерженных клиентов получаются лучшие стукачи. Не так-то уж часто букеру вроде Зута приходится крутиться, отрабатывая свой кусок хлеба с маслом.

– Мистер Бронски, можно с вами поговорить? – всхлипнула Реба. Ник, а потом Лохматый отвечали на звонки и принимали ставки.

– Давай пройдем в другую комнату, – сказал Чарли. Мы прошли вслед за Ребой в спальню, там она уселась на мягкую королевских размеров кровать и вытерла с ресниц расплывшуюся тушь.

– У меня нет времени слушать брехню, Реба, – сказал Чарли. – А ты не в том положении, когда торгуются. Мы тебя сцапали прямо за кудряшки.

– Знаю, мистер Бронски, – ответила она, глубоко вздыхая. – Я не собираюсь вам врать. Я хочу с вами работать. Клянусь, я что угодно сделаю, только, пожалуйста, не арестовывайте меня в третий раз. Судья Броуэрс – просто сволочь. Он сказал мне, что если я нарушу испытательный срок, он меня посадит. Пожалуйста, мистер Бронски, вы ведь не знаете, что такое тюрьма. Я не проживу там шесть месяцев! Даже шесть дней. Я покончу с собой!

– Ты хочешь со мной работать? А что ты можешь сделать?

– Все. Я знаю номер телефона. Два номера. Вы сможете взять еще две точки, такие же, как у меня. Я вам скажу номера.

– Откуда ты их знаешь?

– Я ведь не дура, мистер Бронски. Держу уши открытыми и кое-что узнаю. Когда они пьяные или наколются наркоты, они со мной разговаривают, как и все мужчины.

– Ты говоришь о Реде Скалотте и его дружках?

– Пожалуйста, мистер Бронски, я дам вам эти номера, только не сажайте меня в тюрьму!

– Этого недостаточно, Реба, – сказал Чарли, усаживаясь в обитое фиолетовым атласом кресло возле уставленного флакончиками туалетного столика и закуривая. Реба нахмурилась, закусила губу и перевела взгляд с Чарли на меня. – Этого совсем недостаточно, – повторил он.

– Что вы хотите, мистер Бронски? Я сделаю все, что вы скажете.

– Мне нужна главная, – небрежно произнес Чарли.

– Что?

– Мне нужна одна из главных контор Реда. Вот и все. Попридержи свои телефонные точки. Если мы накроем их сразу слишком много, ты погоришь, а я хочу, чтобы ты продолжала работать на Реда. Но мне нужна его главная кантора. Думаю, ты можешь мне помочь.

– Боже, мистер Бронски. О, матерь Божья, я об этом совсем ничего не знаю, клянусь. Да откуда мне знать? Я просто сижу здесь на телефоне, и все. Откуда мне знать?

– Ты же подружка Реда.

– У Реда другие подружки!

– Ты его особаяподружка. И неглупая. Ты прислушивалась.

– Я ничего об этом не знаю, мистер Бронски! Клянусь Богом и его матерью! Я бы сказала, если бы знала.