– Темно тут, ваша милость, – доверительно сообщил Тибо.

    – Да уж...

    Пригнувшись (под низким потолком, не сгибаясь, свободно могла расхаживать разве что горбатая ведьма Рихо), я вошёл в комнату. Сел на табуретку поближе к огню. Тибо устроился на лавке.

    Тут оказалось, что все присутствующие смотрят на меня. Видимо, мне следовало что-то сказать.

    Я сцепил кончики пальцев, посмотрел в пол. Подумал.

    – Память ко мне не вернулась, – сообщил я собравшимся. – Видимо, Господь Бог так захотел. Но кое-что я о себе понял... Так что всё равно спасибо вам... эээ... госпожа Рихо.

    У Тибо вытянулось лицо. Девушка ахнула. Ведьма довольно закудахтала.

    Когда Рихо прекратила смеяться, я услышал:

    – Вот уж не думала, что когда-нибудь доживу до того, чтоб благородный франкский рыцарь меня госпожой назвал!

    Тут я сделал ещё одно открытие. Надо было говорить то, что само собой приходило на язык, а не то, что, как мне казалось, следовало сказать – то есть казалось мне, Леониду Малярову!

    К примеру, фраза о Господе Боге ввернулась как-то сама собой. А вот вся благодарность, которую мог позволить себе сьер Андрэ по отношению к деревенской знахарке, заключалась бы в словах: «Спасибо тебе, добрая женщина».

    Вывод: впредь больше доверять рефлексам и бессознательным навыкам сьера Андрэ. И меньше – собственным представлениям о вежливости.

    – Шучу, – сказал я и зевнул: – Переночуем у вас.

    – Где изволите, благородный господин? На лавке? Али с Жанной на сеновале? – Старуха ткнула локтем в бок девке и захихикала.

    Я поглядел на Жанну. Та выглядела смущённой. Если её умыть...

    Я снова зевнул и решил:

    – На лавке.

    – Ну, как знаешь, как знаешь, господин рыцарь...

    Я долго не мог заснуть. Пытался свыкнуться с мыслью о том, что мне теперь предстоит жить в мире ведьм, еретиков, индульгенций и рыцарей.

    Дотлевали угли в очаге. В углу что-то шуршало и попискивало. Наверное, это мыши. Рядом похрапывал Тибо. Душновато здесь...

    * * *

    ...Мне снился странный сон. Очень чёткий и яркий. Мне снилось, будто я стою в высоком зале, своды которого поддерживают мощные тяжёлые колоны. В зале царит полумрак. Воздух холоден и душен.

    Впереди – возвышение, на котором – нечто. Вокруг – люди в рясах.

    Я иду...

    * * *

    ...Проснулся я позже всех. Жанна куда-то ушла. Тибо тоже не было видно. Рихо хлопотала по хозяйству.

    В комнате было почти светло. Во-первых, благодаря единственному окну в правой стене, которое сейчас было открыто. Во-вторых, вследствие открытой входной двери и поднятой лоскутной занавеске.

    Я ещё раз зевнул.

    – А где Тибо? – спросил я ведьму.

    – Во дворе. Скоро придёт.

    Через минуту в дом ввалился Тибо. В руках он держал груду свеженаколотых дров.

    – Доброе утро, господин Андрэ.

    – Ага.