- Что за отвратительное создание, - сказал незаметно подошедший Гарет, напугав Дэйна своим внезапным появлением. - Зачем ты заплатил ей? Разве ты чем-то ей обязан?

Дэйн повернулся к старшему брату, недовольный его вопросом, но в тоже время радуясь его компании.

- Готов об заклад побиться, что ты, старина, полюбил сплетни, - ответил он, положив руку на плечо брата и ухмыльнувшись. - Я заплатил ей, чтобы она оставила меня в покое, и готов был бы заплатить вдвое больше, только и всего.

Гарет кивнул, а потом спросил:

- А где твоя первая жена?

Дэйн ответил, продолжая натянуто улыбаться, хотя это и было очень трудно:

- Леди Глориана куда-то убежала в компании Эдварда. И она сделала это добровольно, мне даже не пришлось платить ей. Скажи мне, Гарет, леди Элейна сегодня здесь» или ты привел свою любовницу?

- Боже милостивый! - воскликнул Гарет, покраснев и утирая лоб льняным платком. - Ты неисправим, негодник! Элейна не любит смотреть на состязания, она присоединится к нам позже, на вечерню или на ужин. А Аннабель, чтобы ты знал, достаточно тактична, чтобы не показываться со мной на людях. Она предлагает совсем другой род утешения.

Эти слова напомнили Дэйну о его собственных мучениях, касающихся того рода «утешения», о котором говорил Гарет, я он снова почувствовал тянущую боль в паху. Глориана была ему женой, но он не мог заняться с ней любовью. Мариетта тоже была недоступна, так как он не мог лишить девушку невинности, не женившись прежде на ней.

Конечно, он мог бы воспользоваться услугами одной из продажных женщин, пристававших к нему возле таверны, но подобные утехи давно уже опостылели ему.

- Что ж, завидую тебе, - признался Дэйн, получив в ответ понимающую усмешку. - Скажи мне, любезный братец, как это ты ухитряешься спать с одной женщиной, когда так любишь другую?

Улыбка Гарета погасла, а в глазах мелькнула боль. Дэйн пожалел о своих словах.

- Бывает время, - тоскливо проговорил Гарет, - когда одиночество становится невыносимым.

- Прости, - сказал искренне Дэйн. - Я не должен был.

Гарет усмехнулся.

- В наказание ты выпьешь пинту эля, - сказал он, хлопнув Дэйна по плечу. - Нет, две пинты. А Эдвард неплохо держался вчера ночью, соревнуясь с тобой и этой бездонной бочкой уэльсцем, не так ли?

- Да уж, - со смехом согласился Дэйн. - Иди, я сейчас догоню тебя.

Гарет кивнул и пошел к замку. Дэйн смотрел вслед своему брату, присоединившемуся к пестрой толпе, спешившей на турнир.

- Нравится? - спросила Глориана, когда Эдвард провел рукой по гладкой коже седла. Это и был подарок Глорианы. Они сидели в маленьком дворике рядом с ее комнатой. Стена желтых роз скрывала их от посторонних глаз, а в воздухе был разлит тонкий цветочный аромат.

Глаза Эдварда блестели, когда он поднял голову, чтобы поблагодарить Глориану.

- О, Глори, это самое лучшее на свете седло, которым когда-либо владел мужчина.

- Рыцарь, - поправила она. Хотя Глориана боялась за Эдварда, она в то же время страшно гордилась им, потому что, как никто другой, знала, какое у него честное сердце и благородная душа. - Сегодня тебе вручат коня, доспехи, меч, щит и копье. Но что же станет со стариной Одином?

Эдвард улыбнулся при упоминании о коне, на котором он еще мальчишкой учился ездить верхом. Он любил его так же, как и своего старого гончего пса.

- Он будет носить на себе моего оруженосца и обедать сочной свежей травой, - ответил юноша и поднял седло со скамейки. Щеки его разрумянились. - Спасибо тебе, Глори.

Глориана закусила нижнюю губу. Она была очень привязана к Эдварду и любила его, как брата. На глазах ее выступили слезы.

- Не за что, сэр Эдвард, - ответила она, сделав реверанс. - Пойдем, тебе пора взяться за копье и меч и доказать, что ты стал настоящим рыцарем.