Я слишком долго наблюдал за ходом сражения. Во время боя подобная роскошь позволительна разве что трупам. Едва я скрылся за зубцом и прижался к стене, как в бойницу, едва не чиркнув меня по щеке, влетела турецкая стрела и угодила в спину одному из норманнов. Он перевалился через парапет и рухнул вниз.

У меня не было времени на сожаление. Вспомнив о своем арбалете, я натянул тетиву, вложил в паз очередную стрелу и вновь выглянул в амбразуру. Турки преодолели Боэмундов вал и лицом к лицу сошлись с норманнами. Между ними не было ясной границы. Я видел сплошное море щитов, шлемов, сверкающих мечей и смерти, и над всем этим реял алый флаг с вышитой на нем белой змеей.

— Посмотрите на стены!

Стоявший справа от меня норманн в латаном плаще, выпучив глаза, указывал на стену, подходившую к крепости. Я переполз к нему и выглянул из бойницы. По стене бежало несколько десятков турок, несших с собой длинную лестницу. Я выстрелил в них из арбалета, но стрельба по подвижным мишеням не была моим коньком.

Все остальные защитники башни собрались у стены и обстреливали находившихся внизу турок, отчаянно пытаясь совладать с этой новой угрозой. Некоторые из нападавших уже пали, на бледном камне вала их тела казались черными тенями. Большая же часть прикрывавших себя щитами неприятелей подобрались к самым воротам, туда, где стена соединялась с башней. Напрасно пытались мы рассеять их, бросая сверху заранее заготовленные тяжелые камни. Один из этих камней едва не выбил щит у одного из турок, тут же сраженного насмерть посланной вдогонку стрелой, но это ничуть не смутило его соратников. Они принялись ломиться в деревянные ворота, к счастью, забаррикадированные камнем.

— Они поднимают лестницу! — закричал один из норманнов.

Запас камней иссяк, а луки были бесполезны, потому что турки находились слишком близко к башне. Я огляделся по сторонам. Куино стоял на ногах, сжимая в руке меч, словно его тело вновь обрело прежнюю силу.

— Ты, ты и ты! — сказал он, обращаясь к норманнам. — Спуститесь на нижнюю площадку. Они попытаются забраться в башню через окно. Вы… Он указал костлявой рукой на нас. — В случае чего придете к ним на подмогу.

— Я пойду с ними, — послышался рядом со мной голос Сигурда.

— Возвращайся поскорее!

При мысли, что сейчас он оставит меня одного, я почувствовал острую жалость к себе, как будто у меня срезали щит. Но я не пытался его задержать. Как солдат, Сигурд ценил лучников в качестве орудия достижения победы. Как воин, он презирал их за трусливые трюки и предпочитал честный бой один на один.

Пятеро воинов скрылись в темноте, и на башне на какое-то время установился относительный покой. Четверо сраженных турецкими стрелами воинов лежали на полу — двое умерли, двое умирали. Мне следовало бы напоить их водой, но ее у нас не было. Я разорвал на полосы туники убитых воинов и перевязал кровоточащие раны их умирающих товарищей, после чего перешел на противоположную сторону башни и посмотрел вниз. Битва продолжалась на склонах Боэмундовой горы, хотя ее шум казался на удивление далеким. Туркам все еще оказывали сопротивление, мало того, их даже немного потеснили назад, однако к ним на подмогу со стороны крепости выдвигались новые отряды, в то время как силы Боэмунда были уже на исходе.

Услышав снизу громкий треск, я заглянул в щель между плитами пола. Караулку заливал свет, проникавший через окно, еще минуту назад заколоченное досками. На подоконнике лежал мертвый турок, а у окна спиной к стене стоял Сигурд, готовый сразить топором любого появившегося неприятеля. Напротив него стоял норманн с заряженным арбалетом. Нас было немного, но отвоевать у нас эту башню было не так-то просто.