– Пошли! – махнул он рукой.

    Туркополы один за другим протискивались между зубцами и исчезали в темноте. Последним скользнул вниз Сеиф. Когда веревка, по которой он спускался, ослабла, Роджер дернул ее несколько раз, а затем втащил наверх, старательно сматывая кольца. Жестом показал оставшимся в башне собраться вокруг него.

    – Если Сеифу удастся задуманное, он подаст знак. Тогда мы спустимся, подкрадемся к стене из камне, что они насыпали, и нападем на стражу.

    – Почему не Сеиф? – хрипло спросил Иоаким. Его знобило с похмелья.

    – Луна! – указал Роджер на небо. – Подъем к башне из ущелья – как на ладони, охрана увидит туркополов и расстреляет. Как мы их, два дня тому. У Сеифа – другие дела. Надо перебить стражу, которую Юсуф поставил у входа в ущелье, заняться коноводами, которые увели лошадей в долину. Стража у башни – наша забота. Их там немного: три-четыре воина. Самое большее – пять…

    – Что будет, если у Сеифа не получится? – спросил вдруг Козма.

    – Иншалла! – пожал плечами Роджер.

    – Я пойду с вами!

    Все оглянулись. Стелла решительно смотрела на них.

    – Жаль пачкать такое платье углем! – усмехнулся Роджер.

    – Я сниму его! – Стелла смутилась. – У меня есть рубашка! Отец учил меня стрелять из лука и арбалета.

    – Чтоб пробить стрелой кольчугу, не говоря о доспехе, надо сильно натянуть тетиву, – холодно сказал Роджер. – Не думаю, что у тебя получится.

    – Если стрелять в упор – хватит! Надо, буду зубами их грызть! Они убили мою семью!

    – Ты действительно дочка Вильфреда Рыжего, – задумчиво сказал Роджер. – Но ты принесешь больше пользы здесь. Мы выйдем из башни и тихо подкрадемся к стенке. Когда доберемся, шуми, как можно громче! Пой, кричи, делай, что хочешь, но стража должна смотреть вверх! Понятно?

    Стелла кивнула.

    Четверо воинов молча стали мазать углем лица, руки и одежду. Когда все светлое на их телах было вычернено, разом подошли к краю башни и стали напряженно вглядываться. Внизу было спокойно. Над каменной стенкой, преграждавшей путь к дороге в ущелье, то и дело появлялись лица стражников, почти сразу же исчезавшие – воины опасалась меткой стрелы защитников. За стенкой, в проеме дороги виднелись костры, возле которых время от времени мелькали тени.

    – Дозорные… – тихо процедил сквозь зубы Роджер. – Юсуф – старый волк. Трудно будет Сеифу… Их там десятка четыре…

    Никто не отозвался; все молча стояли, напряженно вглядываясь. Ничего не менялось внизу: всплывавшие над стеной белые лица стражников, редкие тени у костров.

    Было холодно. Не сразу, но Козма почувствовал, как стынет тело, вскоре поймал себя на том, что зубы бьют дробь.

    – Вина что ли выпить! – сказал вслух.

    – Кончилось! – отозвался Иоаким. – Давно.

    – Алкоголики! – вполголоса выругался Козма.

    – Скоро согреемся! – пообещал Роджер. – Костра все равно не зажечь – дров нет. Терпите!

    Пришлось. Все переминались с ноги на ногу, растирая черные от углей руки. Иоаким, не утерпев, пустился в пляс, выбивая по каменному полу площадки чечетку.