Девушка на мгновение приподняла веки, но ее взгляд был отсутствующим и пустым.

— Кто мог причинить ей столько зла? — спросил Петер, вглядываясь в опухшее от побоев лицо Марии.

— Наверное, этого мы никогда не узнаем, — ответил молодой врач.

— А может, и узнаем, и даже скорее, чем вы думаете, — неожиданно зло ответил финансист.

— Придется сообщить об этом случае в полицию, — напомнил доктор.

— Выполняйте свой долг.

— Эта история наверняка попадет в газеты. Не исключено, что будет упомянуто ваше имя.

— Сколько ей может быть лет? — задумчиво спросил Штраус.

— Не больше двадцати.

— Она из Болоньи?

— Неизвестно. Документов при ней нет, а говорить она пока не может.

— Когда же она придет в себя?

— От физических повреждений, я думаю, она оправится через несколько дней. А вот преодолеть психологическую травму… Для этого потребуется много времени.

— Понятно, — кивнул Петер, прощаясь с врачом и бросая последний взгляд на Марию.

Вопреки обыкновению он в эту ночь спал мало и скверно. Перед глазами у него стояло это обезображенное побоями ангельское лицо. Петер чувствовал себя необъяснимым образом вовлеченным в дело, вроде бы вовсе его не касавшееся. К жалости, которую он ощущал к девушке, примешивалась жажда мести. Он еще не знал как и когда, но был уверен, что найдет обидчиков этой несчастной девочки и заставит их заплатить за зло, которое они ей причинили.

* * *

Петер провел ночь в номере «люкс» отеля «Бальони». В десять утра его секретарь объявил ему о прибытии месье Огюстина Панглотта по кличке Нос, которой его наградили за удивительную способность распознавать и классифицировать запахи. В этом сложном и необычном искусстве Панглотт был непревзойденным мастером, и производители пахучих эссенций дрались за него, не считаясь с ценой. Он был первым, кто понял и вовремя оценил всю важность феромонов, летучих веществ, придающих духам мощный эротический заряд. Сотрудники Штрауса месяцами вели переговоры с этим капризным гением, так как финансист решил запустить на рынок новые духи «Блю скай» в сочетании с коллекцией одежды под той же маркой. И вот теперь договор был готов к подписанию. Петер приехал в Болонью, чтобы все завершить.

— Он там, в гостиной, ждет вас, — торопил его секретарь.

— У меня нет желания с ним встречаться, — сказал Петер, просматривая утренние газеты.

Секретарь был явно обескуражен. Никогда прежде Петер Штраус не вел себя с ним подобным образом.

— Что же мне ему сказать? Встреча была назначена загодя, и Панглотт специально приехал из Ниццы, — настаивал он.

— Пусть договор подпишут наши юристы. Мне сегодня с утра нужно заняться другими делами.

Оставшись один, Петер позвонил в клинику «Салюс», чтобы справиться о девушке с рыжими волосами. Ему ответил заведующий отделением, куда поместили Марию.

— Как она? — спросил Петер.

— Она еще в шоке. И абсолютно ничего не помнит о происшедшем, — объяснил врач.

— В полицию сообщили?

— Они проводят расследование. Теперь по крайней мере мы знаем, кто она такая, — сказал доктор.

— И кто же она? — нетерпеливо спросил Петер.

— Порядочная девушка с трагическим прошлым, — доложил врач. — Живет в пансионе сестер-урсулинок. Это они сообщили о ее исчезновении. Работала она на ярмарке в Болонье, в одном из павильонов. Вчера вечером вернулась в город с двумя коллегами, рассталась с ними на Пьяцца-Маджоре и направилась к себе в пансион, но так туда и не вернулась.