— Как ее зовут? — поинтересовался Петер.

— Мария Гвиди.

— Мария, — тихо повторил финансист. Так звали его мать. Петер считал, что нет на свете женского имени прекраснее этого. — Позаботьтесь о том, чтобы девушка ни в чем не нуждалась. У нее должно быть все. Я имею в виду не только обычное лечение, но и психологическую помощь. И еще, доктор, поручите кому-нибудь принести ей цветы. От моего имени. Пусть их будет побольше и пусть выберут самые лучшие. Позже я заеду ее навестить, — добавил он и повесил трубку.

Теперь Петеру стало лучше, и он почувствовал себя готовым к встрече с непревзойденным месье Огюстеном Панглоттом. Идея выпуска духов «Блю скай» вдруг показалась ему захватывающе интересной. В ангельском лице Марии Петер увидел символ нового продукта.

Поэтому он ворвался в салон, где проходили переговоры, в самом хорошем настроении.

— Как мы продвигаемся? — спросил он у своих советников, сидевших за столом.

— Мы не продвигаемся, мы зашли в тупик, — ответил адвокат.

Это сообщение не изменило настроение Петера. Он был счастлив. Ему уже виделось лицо Марии на огромных настенных щитах, которым предстояло украсить стены всех городов мира: «Блю скай»: мечта ангела».

Сегодня

1

Мария проговорила без остановки около двух часов, сидя у постели Мистраля, который после короткого пробуждения, казалось, вновь погрузился в бессознательное состояние. Она очень устала, но готова была вновь продолжить свой нескончаемый монолог, вдохновленная надеждой вернуть его к реальности. Где он сейчас? Где витают его мысли? Он дышал, его сердце билось, мозг функционировал, но он все еще был где-то далеко.

Она рассказала ему все, даже такие детали своей жизни, о которых прежде умалчивала.

В какой-то момент ее охватило неодолимое желание потрясти его за плечо. Мария поднялась с кресла и, стоя у постели, принялась звать Мистраля по имени, повторяя его снова и снова. Она кричала, грозила, что, если он не проснется, она оставит его.

Прибежала медсестра и стала ее успокаивать.

— Идемте со мной, прошу вас, — повторяла девушка, пытаясь уговорить ее выйти из палаты.

Мария была в отчаянии. У нее опускались руки, она чувствовала, что устала биться лбом в эту стену молчания.

Медленно, тяжело Мистраль повернул к ней голову и открыл глаза.

— Мария, — проговорил он едва слышно, но отчетливо.

— Я здесь, любовь моя, — прошептала она, склоняясь над ним, нежно пожимая ему руку и ощущая слабое ответное пожатие. — Как ты себя чувствуешь? — ласково спросила Мария.

Мистраль опять закрыл глаза, и его лицо исказилось болезненной гримасой.

— Мне больно, — ответил он с трудом.

Мария оглянулась на медсестру, взглядом моля о помощи.

— Мы прогоним эту боль, — пообещала она, улыбаясь, чтобы его подбодрить.

Вошел дежурный врач и, подвергнув Мистраля тщательному осмотру, остался доволен результатом.

— Вы хорошо себя ведете, — похвалил его доктор, еще раз проверяя пульс.

Гримаса боли исказила лицо Мистраля.

— Где у вас болит? — спросил врач.

— Особенно голова, — ответил Мистраль, — и живот.

— Ну, это уж слишком. Или живот, или голова, — пошутил доктор.