Он откинулся назад и закинул руки за голову. Ему вдруг стало легко говорить об этом.

– Газетчики ликовали, – продолжил он. – Граф не только разводится, но разводится со скандалом. Ты себе представить не можешь, что началось. Маделин затеяла судебное разбирательство. Я продолжал в том же духе: пьянство, безумства, масса женщин, и почти все это на публике. Она злилась, а я от этого был счастлив. Официально развод Маделин ничего не дал. Английские законы в некотором отношении благословенно несправедливы. Против нее было два факта: она француженка и она женщина. Это фактически оставляло владения и богатство под моим контролем, независимо от ее рассказов о моих поступках. Маделин добилась развода, но ничего больше. Она вернулась во Францию, и с того дня, как были подписаны бумаги, я ее больше не видел.

Кристина тихо вздохнула.

– Тебя сосватали? – прошептала она.

– Нет.

– Ты любил ее?

– Да.

– И до сих пор любишь?

На размышления не потребовалось и секунды.

– Нет. Я люблю тебя. И впервые за десять лет чувствую, как хорошо снова влюбиться. Более чем хорошо, – мягко добавил он.

– Тогда женись на мне, Адриан.

А он-то думал, что его история испугает Кристину.

– Не могу.

– Можешь…

Адриан воспользовался последним козырем:

– Это был английский развод, Кристина. Моя жена католичка. Во Франции я все еще женат на ней.

Он почувствовал, как Кристина, перекатившись на бок, отвернулась от него.

– О Господи! – простонала она.

– Кристина, – пытался втолковать ей Адриан, не понимая, что происходит в ее уме, – в лондонском обществе не считается позором быть моей любовницей. У моих детей хорошая жизнь. Брак – это ненужные осложнения…

Повернувшись, она ударила его по носу. Адриан чихнул.

– Черт бы тебя побрал, Адриан Хант. Мой отец не для того меня учил и воспитывал, чтобы я украшала собой твой личный бордель! Я не для того появилась на свет, чтобы рожать бастардов!

– А как ты планировала жить до сегодняшнего дня? Теперь, когда ты кое-что из меня выудила…

– Ты надутый осел! – прошипела она. – Неужели ты думаешь, что я без возражений собиралась вернуться в Лондон и зажить там с тобой?

– Нет, я ожидал…

– Я планировала оставить тебя, болван! При первой же возможности! Я собиралась уехать туда, где ни одна душа ни о чем не догадается, сочинить подходящую историю, собрать остатки собственного достоинства и устроить приличную жизнь для себя и ребенка…

– Оставить меня? – хрипло перебил Адриан.

– Да! Неужели это так трудно понять? Что женщина может предпочесть душевный покой и хоть немного чести твоему снисходительному покровительству?

– Оставить меня? – повторил он, не в силах вникнуть в смысл ее слов. – Прошлым летом в Гемпшире ты с удовольствием принимала мое снисходительное покровительство.

– Ох и глупый ты человек…

– Я глупый? Ты прошлым летом открыто была моей любовницей и не скрывала своей радости. Ты смотрела вперед, ожидая продолжения событий, а не их окончания.