– Понятно, – наконец сказал он и осушил чашку. Состроив гримасу, он вздрогнул. На глазах выступили слезы. – Ужасная дрянь, – пробормотал он.

Повернувшись, он со стуком поставил чашку. Провел рукой по волосам. От этого знакомого жеста, от небрежной грации, сквозившей в самом простом движении, Кристина почувствовала укол желания. Адриан стоял несколько секунд молча, словно заблудился в непроходимой глуши и искал, как выбраться с вражеской территории.

И явно нашел выход. Он повернулся к Кристине, собранный, спокойный. Лицо холодное, отстраненное. То, с чем не мог справиться изобретательный мужчина, пользующийся успехом у женщин, решил граф.

– Хорошо, Кристина, – сказал он. – Я ведь погубил твою жизнь довольно давно, правда? – На его губах заиграла насмешливая улыбка. – Поэтому ты получишь что просишь, – он решительно выдохнул, – но выполнив два моих условия, которые, возможно, покажутся тебе бесцеремонными и дерзкими. Во-первых, ты должна остаться со мной, пока не родится ребенок. Я хочу, чтобы его принял лондонский врач, а не какая-нибудь деревенская повитуха. – Адриан шагнул прочь, потом снова повернулся к ней. – И второе. Ты получаешь полноценный титул, а я хочу получить полноценного наследника. Когда ребенок родится, он будет жить той жизнью, которую унаследует: он будет жить со мной. Ты можешь навещать его.

– Адриан, я не…

– Если вы собираетесь вырастить графа, мадам, то это невозможно сделать в сельском курятнике. Орел растет в орлином гнезде. И никогда не научится летать и охотиться, копошась с цыплятами.

С этим высокопарным заявлением Адриан вышел через заднюю дверь. Он долго оставался во дворе и вошел в дом, только когда Кристина легла спать.

Бумаги были подписаны. Потом подписали подготовленные дубликаты, и корабль вышел в море, увозя деда Адриана, Томаса и остальных членов отряда. Только Ле Сент остался во Франции. И, конечно, молодожены.

Ле Сент остался в Гавре наблюдать за портом. Именно отсюда Адриан и Кристина надеялись отправиться в Англию. Пока же они укрылись в маленьком домике в городе Онфлер. Они прибыли сюда поздно, зная, что по меньшей мере три дня – и ночи – проведут вдвоем в своем укрытии. Им остается только ждать.

И спорить, тревожилась Кристина.

Но оказалось, что она сильно ошиблась.

Адриан, оставив сумку с провизией в первой комнате, повел Кристину в спальню. Снял сюртук, развязал галстук. Когда он начал вытаскивать из брюк рубашку, Кристина спросила:

– Ты собираешься спать здесь?

– А ты бы предпочла, чтобы я спал в другой комнате? – через плечо глянул на нее Адриан.

Нейтральный тон вопроса, казалось, оставлял Кристине возможность задуматься, но она, вздохнув, честно ответила:

– Нет.

Он продолжил раздеваться.

Кристина отошла к окну, плотнее запахнув накинутую на плечи шаль.

Из окна за склоном холма виднелось море, впадающая в пролив Сена. А за широким устьем реки – Гавр, уходящая в море лодка. Вдали мачты больших судов и снасти доков заслоняли горизонт.

Кристина смотрела поверх крыш на искусственную гавань. Маленькие лодки всех форм и расцветок кренились набок. Через несколько часов прилив поднимет их. Кристина чувствовала себя такой же накренившейся лодкой на привязи, хрупкой и уязвимой. Как ей хотелось, чтобы в ее жизни тоже случился «прилив», который выправит ее.

Адриан подошел и встал позади нее.

– Не дергайся, – сказал он и начал растирать ей спину.

Подавив удивленный смешок, Кристина повернулась в его руках.

– Я и не собиралась.

Его лицо в утреннем свете было спокойным.