– Это подарок моих родителей! Когда мне что-то доставляет удовольствие, мое лицо всегда так выглядит, честное слово, – Он повернулся к Кристине и оперся локтями о борт.

– Хотела бы я, чтобы его тебе кто-нибудь подправил.

Ее тон утратил раздражение. Кристина почувствовала, что поступает глупо. Это ее вина, а не его, думала она. Все утро она была раздраженной, вспыльчивой, нетерпеливой и, главное, ужасно боялась.

Кристина уже собралась извиниться, когда Адриан вдруг встревожился. Повернувшись, она проследила за его взглядом. Адриан смотрел куда-то на причал. Но Кристина не увидела ничего интересного. Потом с пронзительного крика стоявшей рядом с ними девушки началась цепочка событий, от которых Кристина потеряла дар речи:

Девушка взвизгнула так, будто ее ущипнули. Кристина в замешательстве взглянула на нее и увидела, что Адриан снова улыбается юной особе. Но на этот раз та была встревожена, не зная, улыбаться в ответ или нет.

С причала донесся шум. Он привлек всеобщее внимание. Шесть гвардейцев, вооруженных ружьями с длинными штыками, бегом прокладывали себе дорогу к сходням. Кристина в тревоге повернулась к Адриану, чтобы предупредить его, и разинула рот. Гвардейцам пришлось буквально оттаскивать ее мужа от молодой женщины. Он целовал ее! Адриан прижал ее к борту корабля в неслыханных любовных объятиях.

Сбитая с толку девушка что-то с жаром говорила по-английски. Гвардейцы отдавали приказы на гортанном французском. Адриан пустился в объяснения, перескакивая с одного языка на другой.

Один из гвардейцев направил блестящий штык на бедную девушку.

– Наверное, это она. Забери ее. А ты, – он повернул штык к Адриану, – арестован именем Французской республики.

Девушку схватили за руки. Сопротивляясь, она всем телом подалась назад и возмущенно кричала, что произошла ужасная ошибка. Гвардейцы тянули ее за собой, не понимая английской речи. Началась потасовка.

Адриан присоединился к яростным возражениям девушки, оба не хотели мирно сдаваться гвардейцам. И оба на английском и французском клялись, что не знают друг друга. Раздался хриплый хохот. Один из гвардейцев ткнул кончиком штыка в шерстяной плащ Адриана.

– Несколько минут назад бы были очень хорошо знакомы.

Остальные подхватили это утверждение. Тем временем пассажиры, наслышанные о репутации гвардейцев, медленно пятились назад, подальше от грозной сцены. Кто-то – капитан корабля, сообразила Кристина, – потянул ее за руку вслед за толпой, отделяя от Адриана.

Тем временем безвинная девушка начала безудержно плакать. Чем громче Адриан и девушка протестовали, тем сильнее гвардейцы тянули их за собой и обвиняли во лжи. Дурная шутка продолжалась. Гвардеец тянул вперед, Адриан – назад. Голоса становились все громче. Французский Адриана становился все более грубым. Графа вдруг ударили прикладом ружья в живот.

Адриан согнулся пополам. Все затихли. Потом в жуткой, неестественной тишине он медленно распрямился. Его лицо исказила ярость.

– Я всего лишь пытаюсь объяснить…

С грубым хохотом противник снова ударил его прикладом в живот.

– Сукин сын! – прошипел Адриан и, наклонив голову, бросился на них.

Трое из шести гвардейцев накинулись на него. Бряцало оружие, той дело слышались проклятия и богохульства. Столкнув лбами двоих гвардейцев, Адриан отбросил их, и они свалились за бочонки на палубу. Третий упал довольно близко, и Адриан коленом ударил его в лицо. Из носа гвардейца хлынула кровь. Потом новая, более организованная атака. Три штыка нацелились на Адриана. Поднялся четвертый гвардеец, подоспел пятый. Нацеленные со всех сторон штыки походили на спицы в колесе, центром которого был Адриан.

Снова тишина. Отвратительная.