Торопливо вошел врач.

Кристина поднималась к спинке кровати. Но мышцы живота тянули ее вниз.

– Не тужьтесь! – резко приказал доктор.

Кристина была в замешательстве: тело требовало одного, доктор велел другое.

Нахмурясь, врач наклонился над простыней.

– Это не головка, а ягодицы. Ребенок не повернулся в утробе.

Он повыше закатал рукава и достал из сумки инструменты. Его настроение изменилось, он стал сосредоточенным и забеспокоился.

Сжав губы, Кристина с тревогой смотрела на врача. Что-то холодное – медицинский инструмент – коснулось ее.

– Теперь тужьтесь, – сказал доктор.

Это походило на освобождение. Она тужилась, боль, казалось, трансформировалась в неестественную энергию. Все шло нормально. Доктор, хирург, которого хотел видеть Адриан, знал, как справиться с перевернутым плодом, с перевернутой жизнью…

Кристина думала об Адриане. Как она хотела, чтобы он был здесь! Чтобы он поддерживал ее, прикасался к ней.

Но был только Томас.

– Ах… о… Господи…

Три коротких выдоха, и она снова тужилась. Потом на ее лице появилась слабая улыбка, тихий свет успеха. Ребенок появился на свет. Кристина тяжело и часто дышала, смеялась и плакала. Потом раздался звук, которого она никогда прежде не слышала, и ей поднесли здорового мальчика.

– Адриан! – вскрикнула она.

Удлиненные пропорции, головка покрыта густыми черными волосиками, ясные глазки.

Стоявший позади Томас мягко опустил Кристину и поцеловал в макушку. Потом подошел к стоявшему в углу тазу. Его рвало.

Вопреки всем советам она с новорожденным сыном перебралась в Лондон. Там, из спальни в доме Адриана на Ганновер-сквер, она вела дела с его агентами, банкирами и юристами. Она пыталась сохранить его владения и предотвратить передачу дела в суд по наследственным делам.

– Всего хорошего, леди Хант, – кивнул ей адвокат, выходя из спальни. Его шаги эхом отдавались на лестнице.

Стоявший у французского окна Томас обернулся.

– Какая ты глупая, Кристина. Адриан не вернется. Тебе нужно прийти в себя, продолжать жить…

У двери послышались тихие шаги. Вошла няня.

– Он снова проснулся, мадам. Принести его?

– Да. – Кристина повернулась к Томасу: – Я просто делаю то, что должна. Суд не начнется, пока я не получу ответы на свои вопросы. И теперь, – она столкнула с колен стопку бумаг, – когда ты уже высказал свое мнение, я буду тебе очень благодарна, если впредь ты станешь держать его при себе. Это напоминает мне время, когда твой брат уехал учиться в школу. И ты сказал: поскольку он уехал навсегда, я должна играть с тобой.

– Черт побери, я видел тело…

– С обезображенным лицом?

– Да, он был ранен в лицо.

– Не был. – И немного тише: – Откуда Клейборн узнал, что Адриан прибывает именно в это утро и на этом корабле?

Томас пришел в замешательство.

– Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, – заикаясь, ответил он.

– Боюсь, понимаешь. Кто угодно может поверить в сказку про наемных убийц, только не я. Это люди Клейборна. Я в этом нисколько не сомневаюсь.

Томас снова повернулся к окну.

– Это ты? – мягко спросила Кристина. – Ты сказал Клейборну?

Повисла долгая пауза, прежде чем Томас ответил. Его голос был бесцветным и отстраненным:

– Я не думал, что он убьет его, Кристина. Поверь.

– Почему? – спросила она. – Вы были друзьями. Мы были друзьями.

– Мы и сейчас друзья, – поправил Томас.