Рейне чуть не упал с лестницы, так его удивило это пение. Ангела пела «Ты чудный мой хрусталик». У нее оказался чистый, звонкий, переливчатый и глубокий голос. Говорила она совсем по-другому — монотонно, бесцветно, почти как робот.

Рейне спустился со стремянки и хотел подойти ближе, чтобы лучше слышать чудное пение, но потом остановился. Это была такая мирная сцена. Ангела выглядела совершенно счастливой, да и Бьярне успокоился и уснул.

За обедом он нерешительно сказал:

— Я слышал сегодня, как ты поешь. Это было так красиво.

— Я не пела, — ответила Ангела и опустила глаза.

— Да нет же, это была старинная народная песня, правда? Я и не знал, что у тебя такой чудесный голос.

— Я не пела, — упрямо повторила Ангела.

Он и в самом деле был готов этому поверить. Голос, каким она сказала «Я не пела», был таким же невыразительным и плоским, как стена. Певческий же ее голос обладал поистине трехмерным объемом, куда, казалось, можно было войти.

— Не надо стесняться этого, Ангела. Ты действительно очень хорошо поешь, — заверил он ее.

Ангела покачала головой и не произнесла больше ни слова.

После обеда, когда Рейне искал в мастерской какой-то инструмент, он увидел, как Ангела с Бьярне на руках идет по лужайке. Немного погодя она прошла мимо сарая, катя перед собой коляску.

— Мы пойдем гулять, — крикнула она мужу.

Рейне вышел из мастерской и взглядом проводил их. Это было так необычно. Ангела никогда не гуляла с ребенком. В хорошую погоду коляску со спящим в ней Бьярне просто ставили под дерево. Если же они хотели погулять за пределами участка, то пользовались для этого машиной.

— Куда ты идешь? — крикнул Рейне, но Ангела уже вышла с участка и с трудом катила коляску по ухабистой дороге, соединявшей их участок с шоссе.

Ну ничего, скоро она выйдет на ровную дорогу, а там ей будет легче катить коляску. Но там намного опаснее. Дорога была узкая, со сравнительно плохой видимостью. Машины гоняли по ней с сумасшедшей скоростью. Рейне снова вспомнил задавленную им черную кошку.

— Будь осторожна, иди только по обочине! — во весь голос крикнул он ей вслед.

Рейне снова принялся чинить водосток. Закончив работу, он заварил себе чашку кофе и сел с ней на балконе. Ангела не возвращалась. Рейне не на шутку стало беспокоить долгое ее отсутствие. Из-за полноты она не могла долго ходить пешком. Может быть, она решила где-нибудь посидеть и отдохнуть. Едва ли она могла остановиться и с кем-нибудь заговорить. Она не разговаривала с незнакомыми людьми.

Он спустился на кухню и вымыл чашку. Почему она не возвращается? Уж не случилось ли чего?

Он прождал три часа, потом сел в машину и отправился на поиски. Проехав пару километров, он увидел жену. Она шла посреди дороги, склонившись над коляской. Шапочка ее сбилась на затылок, футболка промокла от пота. Ангела совершенно выбилась из сил.

— О, как я устала, — простонала она, когда Рейне вышел из машины и помог ей сложить коляску.

— Должно быть, ты ушла слишком далеко, — сказал Рейне.

— Очень далеко. Какое счастье, что ты за нами приехал.

Рейне открыл заднюю дверь, и Ангела села в машину с Бьярне на коленях. Рейне положил сложенную коляску в багажник, сел за руль и поехал домой.

— Какое счастье, что ты приехал, — снова повторила Ангела.

Она наклонилась вперед, протянула руку и влажной ладонью провела по щеке Рейне.

В один день Ангела сделала три вещи, которых не делала никогда: она пела, прогуливалась пешком и приласкала мужа. Это было многообещающе.