|
Мор напоминал кусок гниющей почвы. Однако это была ошибочная ассоциация, поскольку Масаси толковал не о распаде, а о первичной организации и своевременности, во всем фундаменте успеха, постижении действительности, для того чтобы, имея одну вещь, знать десять тысяч вещей. Знание – вот где был первейший ключ. Воин, постигший все вещи, не тратит усилий на то, что бесполезно.
Информация! Главная задача – понять то, что в настоящее время не видно.
– Я исследую вопрос, – решил Мима.
Он спешился и огляделся. Кого же искать? Ему не хотелось вселяться еще в одного одиннадцатилетнего мальчишку!
– Вон там правительственная застава, – подсказал Завоевание, показывая рукой.
– Подойдет.
Мима направился к зданию. Когда он приблизился, оттуда вышли четыре человека – грубые с виду мужчины в неопрятных униформах с пистолетами и ножами на ремнях. Мима сразу же выделил командира и вошел в него.
Опять он ощутил дезориентацию, но так как стал к этому привыкать, то вскоре уже пользовался чувствами солдата. Этот человек был достаточно хорошо накормлен и здоров, однако грязен и неудовлетворен. Он был малообразован и достиг теперешнего положения младшего командира благодаря физической силе и нечувствительности к нуждам других. Миме он явно не нравился, но перебираться в другое тело хлопотно и долго. Хотя эта оболочка и была неприятна, но она, кажется, давала наилучшую возможность реально оценить ситуацию. Если хочешь узнать, как надо обращаться с червями, то нет ничего лучше, чем некоторое время побыть червяком!
Этот отряд вышел на задание. Мимин «носитель» едва мог читать и писать на родном испанском, однако один из его подручных был достаточно грамотен.
– Эта ферма вон там, за речкой, – сказал мужчина. – Надо поосторожнее, у него там собаки.
– Мы знаем, что делать с собаками, – ответил командир, и остальные хрипло рассмеялись.
Они вступили на узкий деревянный мостик через речушку. Там сидели двое истощенных детей. Когда отряд приблизился, они протянули худые ручонки.
– Конфета? – попросил по‑испански маленький мальчуган. Мима теперь понимал этот язык, потому что настроился на его смысл, воспринимаемый мозгом хозяина тела.
– Прочь с дороги! – рявкнул подручный и пнул мальчика сапогом в плечо. Тот с криком упал в речку.
– Каратели! – взвизгнула девочка, вскакивая на ноги. – Плохие люди! – Она кинулась было бежать.
– Держи ее! – заорал «носитель». – А то она всем расскажет, что мы тут были.
Один из солдат бросился за девчушкой и поймал ее. Он держал ребенка одной здоровенной ручищей.
– Что с ней делать?
– Убей, – приказал «носитель».
– Да она же просто ребенок, – возразил солдат.
– Свидетель, – объяснил командир.
– Но не можем же мы просто…
– Струсил? – строго спросил «хозяин». – Нас дело ждет. – Он вытащил нож. – Шума не надо. Сейчас покажу, как это делается.
Он схватил девочку за спутанные волосы, задрал ей голову и поднес нож к горлу.
Мима не медлил. Он напряг всю свою волю и парализовал руку убийцы. Девочка выскользнула из державшей ее пятерни и упала. У нее был обморок.
– Видите? Никакого шума. – Мима заставил двигаться голосовые связки командира. Это было трудно, так как пришлось сосредоточить мысль без языковой оболочки, проталкивая ее через мозг, чтобы она облеклась в соответствующие слова.
– Никакого шума, – с облегчением повторил подручный. – Я уж подумал, что ты собираешься убить ее!
Мима несколько ослабил контроль. |