– Тонтри, – пробормотал Мима.

Ему еще не доводилось видеть такого живьем, но ошибиться в отношении этого гибрида было невозможно. У тритона – верхняя часть мужская и рыбий хвост; у тонтри все наоборот. Если с тритонами и русалками еще можно иметь дело, а салруки даже могли составить недурную компанию, если, конечно, тебя не особенно заботит красота лица, то, по рассказам, тонтри унаследовали наихудшие качества обоих видов. Были они безмозглыми и злобными и разрывали в клочья всякого, кто становился их жертвой.

Мима сделал вид, будто хочет дотронуться носком сапога до воды, и тонтри так неистово бросился к нему, что взметнулся целый фонтан брызг и искр. Все ясно: чудище шутить не намерено.

Мима отступил и дотронулся до Меча.

– Гея! – пропел он.

Но женщина не появилась. Вместо нее откуда ни возьмись прилетел разноцветный попугай.

– Кто спрашивает? Кто спрашивает? – требовательно заверещала птица.

– Марс спрашивает Гею, – ответил Мима, ощущая некоторую неловкость.

– Докажи! Докажи! – тараторил попугай.

– Ну ты, птичьи мозги, не видишь, что ли, меня?

– Я каждый день вижу сотни таких, как ты, – проговорил попугай. – Сплошные подделки. Посылает Сатана, чтобы докучать хозяйке.

Сотня таких, как он, ежедневно? Тут Мима догадался, что Сатана, пытаясь творить как можно больше зла, норовит засылать своих демонов‑соглядатаев во владения Природы. И придает им вид инкарнаций. Не удивительно, что Гея принимает такие меры предосторожности.

– Доложи обо мне хозяйке, и она сама проверит, настоящий я или нет.

– Зеленая Мать занята своими делами; ей некогда проверять каждого самозванца.

Что тоже было разумно.

– А как я могу доказать это тебе, чтобы ты известил госпожу о моем прибытии?

– Проходи и повидайся с ней сам. Только настоящая инкарнация сможет это сделать, – заявил попугай. И улетел.

Мима вздохнул. Как раз когда ему нужно проконсультироваться с Геей, Сатана запустил в действие схему помех. Все не ко времени.

Не ко времени? Отнюдь. Возможно, у Сатаны как раз все спланировано так, чтобы помешать Миме увидеться с Геей, дабы Природа не насторожилась и не остановила эпидемию прежде, чем та выкосит протестантов.

Значит, попасть к Гее важно вдвойне. На самом деле ему противостояла не она, а Сатана.

Но тонтри был настороже и скалил страшные зубы. Хотя Мима знал, что он неуязвим для нападения со стороны смертных, в данной ситуации никакой уверенности не было. Если бы бессмертным были не страшны зубы тонтри, то демоны перебрались бы через ров. Верре явно не решался входить в воду, и, несомненно, существовал какой‑то заговор, мешающий коню перепрыгнуть или перелететь. Мима тоже не хотел рисковать.

Тем не менее способ пройти у него имелся. Мима вынул Алый Меч.

– Очень сожалею, тонтри, – сказал он, – но собираюсь зарубить тебя, чтобы перебраться.

Однако он все еще медлил. У демонов тоже могли быть мечи, и они, не задумываясь, пустили бы их в ход. Почему же они не сделали этого?

Чем больше Мима размышлял, тем затруднительнее представлялось его положение. Наконец он поднял камень и бросил его через ров.

Долетев до другого берега, камень взорвался. Какая‑то сила уничтожила его.

То же самое могло произойти с человеком или демоном. Рисковать опять‑таки не стоило. К тому же Миме очень не хотелось убивать живое существо, тонтри, лишь за то, что оно выполняло порученную работу.

Как же ему пройти, если демон пройти не может? Должен существовать какой‑то путь, иначе это не было бы проверкой его подлинности.