Вода во рву стала мутной.

Мима повернулся и вложил Меч в ножны. Нырнул в воду.

– Прекрасноножка! – крикнул он, перед тем как раздался всплеск.

Тонтри замер на месте, пропуская Миму. Мима подплыл к решетке и проник сквозь нее с такой легкостью, словно прутья были нематериальными. Он попал в подводную пещеру и продолжал плыть.

Здесь не было поверхности, поэтому Мима не мог вынырнуть и набрать воздуха, однако это ему не мешало. Он сообразил, что, будучи инкарнацией, не может утонуть, ибо не может и умереть. Дыхание было не более чем привычкой, так же, как и еда.

Через некоторое время пещера вывела его на поверхность, и Мима очутился в саду Зеленой Матери. Сад был прелестен. Вокруг росли самые разнообразные деревья и кустарники, повсюду в изобилии пестрели цветы. Белки перепрыгивали с ветки на ветку, на валуне сидел бурундук и грыз орех. Наверно, это было самое приятное место в мире.

Впрочем, его ждали дела. Мима зашагал по тропинке, ведущей к центру усадьбы. Вскоре дорожка стала сужаться, по обе стороны от нее возникли скалы. Посередине узкого прохода стояла маленькая ящерица.

Мима остановился. В этом небольшом существе было что‑то необычное. Ящерица его не боялась и смотрела на Миму с пристальным вниманием. Она была темно‑красной, довольно‑таки красивой и напоминала ему…

Огонь. Существо могло быть и не ящерицей; вполне возможно, что это саламандра.

Сбоку Мима нашарил обломок сухой ветки и кинул ею в ящерицу.

Юркая рептилия бросилась вперед, чтобы перехватить ветку; она прикоснулась к палочке, и дерево вспыхнуло. Ветка запылала так сильно, что, когда коснулась земли, уже превратилась в золу и пепел, рассыпавшиеся в прах.

Значит, это все‑таки была саламандра. Существо, сжигающее все, до чего дотрагивается, кроме земли, на которой стоит; огонь, горящий до тех пор, пока не останутся одни уголья.

Если Мима попытается обойти это существо и оно укусит его, то он сгорит точно так же.

Конечно, он был инкарнацией, напомнил себе Мима, неуязвимым для опасностей, подстерегавших смертных. С другой стороны, он не забывал и о том, что здесь не мир смертных, а сад Геи, где действуют иные правила. Если эта тварь может остановить демона, то способна не пропустить и инкарнацию.

– Но ведь здесь нет демонов, – пробормотал он.

Какая‑то фигура возникла позади Мимы.

– Эй ты, негодяй! – прокричала она.

– Как, черт подери, ты здесь очутился? – растерянно и зло спросил Мима.

– Произнес то же волшебное слово, что и ты, и рыбочеловек пропустил меня, – ответил Марс‑демон. – А теперь защищайся, самозванец! – И он кинулся на Миму, взмахнув мечом.

Мима резко пригнулся. Демон, перелетев через него, повалился на саламандру.

Полыхнули языки пламени.

– А‑айййй! Горю! – заорал демон и, превратившись в пепел, рассыпался.

– Один демон вернулся в Преисподнюю, – пропел Мима. Он не ощущал жалости, зная, что в этих существах нет ничего человеческого, кроме чисто внешнего сходства. Но как же глупо он поступил, назвав имя тонтри в присутствии демона. Тот, естественно, все услышал, повторил и сумел пройти.

Ну что ж, демона больше не было. Миме оставалось только придумать, как пробраться мимо саламандры.

– Эй ты, негодяй!

Как? Еще один демон? С опозданием Мима понял, что если один демон смог пройти, то смогут и другие. Из‑за его невнимательности здесь в саду может быть сколько угодно демонов. Хорошо, что Зеленая Мать оказалась достаточно дальновидной и воздвигла второе препятствие.

Демон ринулся на Миму. На этот раз Мима отступил в сторону, и демон оказался прямо перед саламандрой. Пусть и этот погибнет так же, как предыдущий!

– Ах, саламандра! – закричал демон.