— То, что велел лейтенант Круз, — ответила Морин. — Ты передала пистолет Мистеру Свити, так как побоялась его выбросить.

— Так оно и было.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться.

— Он обязательно спросит, приходили ли сюда копы. Обязательно!

— Ну и прекрасно. Ответишь, что я заходила. Спрашивала, видела ли ты у Клемента Мэнселла пистолет. Ты ответила, что нет. Вот и все, больше тебе ни в чем признаваться не придется. Не надо ничего усложнять.

— Вы не знаете, на что он способен.

— Его не знаю, но с ему подобными сталкивалась не раз, — сказала Морин.

Сэнди подошла к окну и посмотрела в сторону реки.

— Один из них, которого мы отправили в окружную тюрьму, до сих пор мне пишет, — продолжила сержант. — Называет меня своей подругой по переписке. Мне кажется, что, когда он выйдет на свободу, а это произойдет лет через семь, он захочет, чтобы мы были вместе.

— Клемент сидел по-настоящему всего один раз, — сказала Сэнди. — Он много раз получал небольшие сроки, но в настоящей тюрьме для серьезных преступников отсидел всего около года. Говорит, что никогда туда больше не вернется. И я ему верю. Господи, что он опять задумал? Он такой… непредсказуемый. Однажды мы поехали с ним в Пайн Ноб — там выступали «Олман Бразерс». В общем, там все упились пивом, бесились, как ненормальные, тянули косяки… Один парень предложил ему затяжку, а знаете, что сделал Клемент? Выбил косяк у парня из рук, как будто парень его сын, и так сурово посмотрел на него. И все время, пока выступали «Олман Бразерс», Клемент махал руками, отгоняя от себя дым. Иногда, знаете, Клемент ведет себя как старичок.

— Наверное, ты его очень любишь, — сказала Морин.

Сэнди отвернулась от окна.

— Попробовала бы я его не любить!

Взгляд девушки затуманился, рот приоткрылся, а губы медленно скривились в улыбке.

— На самом деле он — прелесть, — сказала Сэнди. — Боже, а какой он в постели… Думаю, что свое прозвище Дикарь он получил именно за это. Когда у него встает, его и палкой не прошибешь. — Сэнди мечтательно покачала головой, но потом перевела взгляд на Морин и спросила: — А вы чему улыбаетесь?

— У меня в таких делах тоже есть опыт, — ответила Морин. — Знаешь, я девять лет прослужила в отделе преступлений на сексуальной почве… Там было на что посмотреть. Некоторые случаи были совсем курьезные.

— Боже, там же, наверное, было так интересно! — сказала Сэнди. — Наверное, имели дело со всякими насильниками и извращенцами, да?

— Ага. В огромных количествах. Причем извращенцами оказываются люди, на которых никогда не подумаешь, что они способны на такое…

— Наверное, учителя… священники?

— Ага. Среди них столько эксгибиционистов…

— Эксгибиционисты — это которые распахивают пальто, а под ним ничего нет?

— Профессионалы вырезают на своих трусах переднюю часть, — ответила Морин. — Помню, поступил к нам звонок об изнасиловании в мэрии: мужик затащил секретаршу на лестницу, сорвал с нее одежду и изнасиловал. Мы попросили ее описать насильника, спросили, запомнила ли она какие-нибудь особые приметы. Она ответила, что запомнила очень маленький, просто детский, пенис.

— Тоже мне насильник, — разочарованно произнесла Сэнди. — Так вы поймали его?

— Мы составили список всех мужчин, которые когда-либо нападали на женщин, — ответила Морин.