Глава 6

С утра пораньше он сидел у Маркова, попивая ароматный чай, заваренный малиновым листом и липовым цветом. Разговор не клеился. Виной тому было настроение Зотова, напрочь испоганенное непринужденной беседой.

– Ваша задача ждать самолета, товарищ Зотов, – назидательно сказал Лукин. – А вы чем занимаетесь? Достаете людей, отвлекаетебойцов от священной борьбы. Я за вами наблюдаю. Развлекаетесь? Ну понятно, всю работу проделал я, и это ударило по вашему самолюбию.

   Начштаба молодец, проявлял недружелюбие в лоб, не юлил и не лицемерил. Прямота -черта хорошего человека, ну или дурака.

– Тут да, уделали вы меня, – признался Зотов. – Как поживает подследственный? Появились улики, кроме притянутых за уши?

– Я не обязан отчитываться, – правое веко Лукина задергалось, выдавая волнение.

– Ну так и умерьте тон, уважаемый, иначе придется не только отчитываться, но и подчиняться. Не стоит лепить из меня образ врага, начштаба, иначея могу им и стать.

– Да успокойтесь вы, – попросил Марков. – Ишь, горячие парни. Обоим за сорок.

– Тогда разграничим зоны ответственности, - миролюбиво предложил Зотов. -Вы крутите версию Волжина, ведь она такая красивая, а я человек не брезгливый, буду собирать объедки с барского стола. Все довольны, все дружат.

– Хорошо, – нехотя отозвался Лукин. – И каких нахватали объедков?

– Пока особенно никаких, – Зотов повернулся к Маркову. – Но скоро, уверен, появятся, смачные, жирные версищи. Михаил Федорович, сколько человек отсутствуют в отряде, на данный момент?

– Так-то это закрытая информация, – командир с видом провинциального фокусника извлек замусоленную тетрадь, нацепил очки с толстыми дужками, пошуршал страницами и торжественно зачитал. – Итак, стало быть, группа капитана Решетова убыла на задание двадцать шестого апреля, в составе двенадцати человек, два разведчика в Навлю ушли, два в Пролысово, трое следят за восстановлением моста у Красного Колодца, двое наблюдают за перегоном Алтухово – Кокоревка, боец Митрохина отпросилась домой, навестить приболевшую мать, Аверин перед рассветом выслал людей с подводами в сторону Трубчевска, обновить запасы продуктов. Остальные на месте.

– Правда? – изумился Зотов. – Меня интересует некий Валентин Горшуков, одна тысяча девятьсот двадцать шестого года рождения, уроженец деревни Верхние Новоселки. Могу я с ним повидаться?

   Командиры переглянулись. Лукин недоверчиво фыркнул. Лицо Маркова вытянулось и стало каким-то беспомощным.

– От вас, стало быть, ничего не укроется? – спросил он.

– Это смотря как укрывать, – парировал Зотов. – А ведь мы, Михаил Федорович, договаривались на откровенность. А после этого начштабаобвиняет меня во всех смертных грехах. Некрасиво, товарищи партизаны. Так, что с Валентином Горшуковым?

– Нет его в отряде со вчерашнего дня, – буркнул Марков. – Покинул расположение, стало быть. Дружок хватился по утру, вы его знаете, тот охломон, которого вы за мной знакомиться посылали.

– Николай Воробьев?

– Он самый, – Марков на секунду задумался, пытаясь ухватить верткую мысль. – Прибегает ко мне, грит друг ситный в потерях, спасайте, товарищ командир. А у меня разве дел больше нет? Ну пропал и пропал, я не нянька за всеми следить.

– У вас тут проходной двор? – усмехнулся Зотов.

– Ну и не тюрьма с проволокой колючей да с пулеметом на вышке, – заявил Марков. – Кто посты знает, прошмыгнет в обе стороны, как в знакомый сортир. Валька энтот пацан шебутной, в отряде два месяца, а уже в печенках сидит.