— Я знаю, — Грубер вздохнул. — Я же хирургом был до того, как попал сюда. — Он забрал ключи, сунул их в карман и пошел к выходу. — Закройте дверь за мной.

Выйдя обратно в коридор, Грубер остановился и прислушался. Хотя твари помощней могли устраивать засады и вести себя совершенно бесшумно, их менее развитые собратья всегда издавали весьма характерные звуки. Вроде бы все было тихо. Эту тишину нарушали лишь редкое потрескивание тусклых ламп. Похоже, что резерв местного генератора подходил к концу, либо же врубилась какая-нибудь защитная система, направленная на экономию такого ресурса как электричество. В любом случае, медленно погружающиеся в темноту коридоры, создающие прекрасный антураж фильмов ужасов, действовали на нервы и призывали немедленно покинуть это здание, в котором кто только не притаился за ближайшим углом. Грубер не считал себя большим исключением из всеобщих правил, если, конечно, не брать во внимание тот факт, что он один из очень немногих «излечившихся» принятием белой жемчужины. Никто ему до сих пор не объяснил, отличается он из-за этого от обычных иммунных или все-таки не очень. Сам же он сравнивать не мог, по вполне очевидным причинам. Мотнув головой, чтобы прогнать дурацкие мысли, начавшие закрадываться к нему в голову в этом становящемся монотонным треске, он отметил, что давно не чувствовал элитника. И этот факт напрягал его еще больше, чем гипотетическая опасность в недрах больницы.

Решительно сняв с плеча автомат, Грубер направился к лестнице, чтобы спуститься вниз и найти уже аптеку, содержимое которой поможет завершить его эксперимент.

Стараясь двигаться максимально осторожно, он спустился на первый этаж. Долго стоял в арке выхода в коридор, прислушиваясь и не решаясь выглянуть.

— Да какого черта? Перед смертью все равно не надышишься, — зло прошептал Грубер и вышел в коридор, который уже практически полностью погрузился во мрак. Сориентировавшись, Грубер двинулся в том направление, которое указала ему женщина, заведующая аптекой и складами медикаментов.

Идти пришлось не слишком далеко. Как раз в месте перехода висела мигающая лампа, которая ни хрена не освещала, но зато было видно ступеньку на полу, об которую, Грубер мог поспорить с кем угодно, наверняка запинались почти все работники этой крупной больницы, а пара десятков почти наверняка сломали несколько конечностей. Свет лампы выхватывал именно эту ступеньку, и у Грубера не было трудностей в ее преодолении, и он не разделил судьбы всех тех, кто запинался о эту проклятую ступень. Но, сконцентрировавшись на неровности пола, Грубер перестал вслушиваться в окружающую его тишину, и почти пропустил тихое урчание, раздавшееся из-за угла.

Они выскочили друг на друга одновременно: Грубер и кусач. Бывший рейдер, не ожидавший увидеть перед собой кого-то круче лотерейщика, на секунду растерялся, и этой секунды хватило кусачу на то, чтобы нанести удар длинной лапой. Удар пришелся по касательной и практически не задел покатившегося по полу Грубера, который не стал ждать нового удара и, наплевав на маскировку, рванул предохранитель и дал по кусачу, подскочившему к нему слишком близко очередь. Точнее, он хотел дать очередь, которая, выпущенная практически в упор, доставила бы твари много неудобств, возможно даже смертельных. Автомат заклинило. Всегда безотказное оружие просто отказалось стрелять. Вопрос жить или сейчас закончить эту не слишком радужную жизнь в желудке кусача встал ребром, и тогда Грубер вытянул руку вперед и активировал свой дар.