— Я не могу позволить ему купить ее. Доктор Домби и эта женщина провели вместе немало лет на плантациях Уэнтуорта на Ямайке. К ней всегда было особое отношение. — Миллисент кивнула аукционисту. — Шестьдесят фунтов.

Представитель Джаспера Хайда беспокойно поежился и оглянулся на длинный строй экипажей. Потом свернутая в трубочку газета взметнулась вверх.

— Семьдесят.

Толпа глухо зароптала. Слышались недовольные возгласы. По общему мнению, выскочка должен был уступить рабыню даме. Парочка матросов с угрожающим видом двинулась в сторону секретаря, выкрикивая непристойности.

— Для мистера Хайда это просто жестокая игра, сэр Оливер, — прошептала Миллисент, отворачиваясь от помоста. — О его зверствах на плантациях ходит множество легенд. Еще больше ужасов рассказывают о том, что он начал вытворять, после того как завладел землями и рабами моего мужа. Этот человек ничего не боится, для него не существует законов. Несчастная рабыня видела, на что он способен. Мистер Хайд будет жестоко обращаться с ней. Возможно, даже убьет. — Руки леди Уэнтуорт сжались в кулаки. — Я чувствую вину перед этими людьми за все то, что им пришлось вытерпеть из-за моего мужа. Совесть не позволяет мне повернуться спиной, когда я могу спасти хотя бы одну жизнь, раз уж не смогла помешать Хайду завладеть остальными.

— Что скажете, ваша светлость? — спросил аукционист. — Будете продолжать торг?

— Восемьдесят, — ответила Миллисент. Голос ее невольно дрогнул.

— Вы не можете себе этого позволить, миледи, — тихо, но твердо возразил Берч. — Подумайте о долговых обязательствах вашего мужа, которые держит у себя Хайд. Один раз вам удалось добиться отсрочки, но в следующем месяце она истекает. Вам придется нести личную ответственность за покрытие долгов. В счет пойдет все ваше имущество, включая Мелбери-Холл. Так не стоит подливать масла в огонь.

— Сто фунтов! — Возглас секретаря потонул в грозном реве толпы. Рассерженные матросы сомкнули ряды. Берч заметил, как человек Хайда сделал несколько боязливых шагов в сторону экипажей.

— Накинете еще десятку, миледи? — спросил, ухмыляясь, аукционист.

— Вы не можете спасти всех и каждого, Миллисент, — горячо зашептал Берч.

Когда год назад граф Станмор с супругой попросили его представлять интересы леди Уэнтуорт, они упоминали, что она испытывает искреннее сострадание к африканским рабам, принадлежавшим ее покойному мужу. Но тогда сэр Оливер не представлял себе, с какой страстью способна отстаивать справедливость эта женщина.

— Я знаю это, сэр Оливер.

— Вполне возможно, что рабыня на самом деле принадлежит Хайду. Это в его духе. Он сумел заполучить все векселя покойного сквайра, с тем же успехом мог прибрать к рукам и имущество Домби, а теперь этот негодяй ведет свою игру, чтобы выжать из вас последние деньги.

От этих слов плечи Миллисент безвольно поникли. Вытерев слезы, она опустила голову и начала пробираться к карете сквозь толпу. И все же на полпути леди Уэнтуорт не выдержала, резко обернулась и подняла руку:

— Сто десять.

Восклицание было встречено одобрительными криками матросов. Толпа расступилась. В этот момент леди Уэнтуорт разглядела бледное лицо секретаря на другом конце грязного замусоренного двора. Попятившись от наступающей толпы, человек Хайда поглядел на аукциониста, затряс головой и перевел взгляд на Миллисент.

— Леди Уэнтуорт может забрать свою негритянку за цену в сто десять фунтов.

Издевательские нотки в его голосе и откровенно презрительная ухмылка привели матросов в ярость.