Джаспер Хайд рухнул на колени, и Лайон медленно опустил пистолет. С полдюжины слуг бросились за горсточкой чужаков, отступивших к лесу. Мозес схватил за воротник секретаря Хайда и крепко держал его, Гиббз бежал к усадьбе от конюшни, леди Эйтон — к Охинуа. Старая африканка склонилась над окровавленным телом Джаспера Хайда, а Миллисент, подбежав к ней, опустилась на колени. Подошел Лайон и носком ноги отшвырнул в сторону пистолет Хайда.

Плантатор тяжело дышал, глаза его были открыты, из раны в груди толчками вырывалась кровь.

— Он здесь. Он хочет забрать меня с собой!

Охинуа молчала.

— Я не могу больше терпеть, раскаленное железо жжет мне грудь. Ты слышишь этот звук? То звенят мои цепи. — По щеке Хайда скатилась слеза. — Ты прокляла меня, женщина.

— Это проклятие Тано.

— Освободи меня, — еле слышно прошептал Хайд. — Пожалуйста, позволь мне еще пожить, помоги мне.

Старая африканка поднесла руку к открытой ране плантатора.

— Слишком поздно.

— Тогда… прости меня. — Глаза Хайда закатились. — Пожалуйста, Тано… прости меня.

Слеза скатилась по щеке Охинуа и упала на грудь Хайда. Старуха подняла руку и простерла ее над головой умирающего.

— Он прощает тебя. Умри с миром.

Дыхание Хайда прервалось, глаза остекленели. Охинуа медленно закрыла ему веки и коснулась лба. Миллисент молча сидела рядом. Когда Охинуа повернулась к ней, она спросила:

— Кто такой Тано?

— Мой сын, — ответила африканка, глядя на мертвого Хайда. — Тано был моим сыном.

Эпилог

— Вы обязательно должны написать своим сыновьям.

Вдовствующая графиня внимательно посмотрела на свою собеседницу поверх очков.

— Кажется, вы говорили, что не собираетесь вмешиваться в мои дела.

— А я и не вмешиваюсь. — Охинуа поставила корзину со свежей зеленью на каменную скамью рядом с собой и повернулась к подруге. — Но хочу, чтобы вы знали: я считаю вас упрямой и своенравной.

— Это почему же?

— Вы можете положить конец всем распрям между тремя вашими мальчиками.

— Они уже не мальчики, а мужчины. Мои сыновья заварили эту кашу, так что пускай сами ее и расхлебывают.

— Вы никчемная, слепая и твердолобая старуха. И если вы не сделаете ничего, чтобы помочь своему сыну помириться с братьями…

— Вы нашлете на меня проклятие?

— Не знаю я никаких проклятий.

— Тогда покажите мне какие-нибудь другие колдовские штучки.

Темные глаза Охинуа насмешливо прищурились.

— Я не владею искусством черной магии, но даже если бы и умела колдовать, то ни за что не научила бы вас.

— Даже если бы я пообещала творить только добрые дела?

— Например?

Графиня задумчиво пожала плечами.

— Ну, я могла бы использовать свою силу, чтобы найти хороших жен для Пирса и Дейвида, как я нашла жену Лайону.

Зачем им какие-то глупые письма? Если что и вернет моих мальчиков обратно в семью, так это женитьба.

— Вы недооцениваете свою проницательность и трудолюбие сэра Ричарда. Женитьбу Лайона вы устроили сами, без всякого колдовства.

— Но ведь я старею и дни мои сочтены. К тому же я очень слаба.

— Лучше приберегите пустую болтовню для своей семьи, со мной это не пройдет. Уж я-то знаю, что вы совершенно здоровы.