– Спасибо, – сказал Ярослав, опираясь на дверной косяк.

Я покосилась на ребят, исследующих помещение. Боря плюхнулся на диван, Пашка внимательно разглядывал себя в зеркале, а Майк положил руку на талию Леси и притянул ее к себе.

– Вы всегда можете обратиться ко мне с любым вопросом, – подытожила я, снова отважившись посмотреть в глаза Ярику.

Он продолжал сверлить меня самоуверенным и открытым взглядом. Даже не пытался скрыть от своих друзей свой интерес.

– Мне надо идти, – произнесла я тихо. – Администратор вам все покажет. Сейчас я ее позову.

И пошла.

– Даша! – Ярик нагнал меня в два шага.

Схватил за локоть, развернул к себе и приблизился почти к самому моему лицу. Я вжалась в стену. От его горячего дыхания по моей шее побежали мурашки.

– Что? – спросила почти шепотом.

Его друзья в этот момент притихли, явно прислушиваясь к разговору.

– Даш… – Ярослав нервно облизнул губы.

На его лбу рядом с маленьким шрамом, оставшимся с детства, пролегла глубокая, напряженная бороздка, как будто он злился. Но злость его была щедро приправлена болью.

– Не сейчас, – попросила я шепотом, указывая взглядом на приоткрытую дверь.

Еще пару секунд он продолжал смотреть на меня молча. Похоже, что мы оба не знали, что делать со всеми невысказанными словами. Да и с высказанными тоже. Неожиданно он смутился.

– Хорошо. Позже. – И, нежно проведя ладонями по моим плечам, Ярик опустил руки.

А я, развернувшись, побрела прочь на негнущихся ногах.

Мне теперь предстояло решить, что делать с отчаянно бьющимся сердцем и с ожогами на коже, оставшимися после его горячих прикосновений.

24

Я позорно сбежала. Так и запишите.

Именно позорно, потому что у меня элементарно не хватило духу, чтобы встретиться с Ярославом с глазу на глаз. Две встречи с обжигающими прикосновениями в один день – слишком много для такой впечатлительной особы, как я, знаете ли.

Я чувствовала, что не могу быть рядом с ним самой собой: уверенной, безразличной, сильной. Не получалось. Я снова становилась тестом в его руках, податливым и мягким. Разумеется, существовала некоторая вероятность того, что это позабытое состояние пьянящей легкости и было настоящей Дашей – просто оно уже несколько лет дремало где-то внутри меня. Но быть уязвимой не так уж классно. Однажды я уже расслабилась и получила нож в спину. Больше так не хочется. Не-а.

Лучше мне держаться от него подальше. В зоне недосягаемости. На Северном полюсе. На Марсе. Или где там еще?

И неважно, о чем он собирался поговорить. Это все пустое.

Я изгрызла себя изнутри этими мыслями и провела вчерашний день, меряя шагами комнату, говорила сама с собой, уничтожила неприкосновенные запасы горького шоколада и диетической пастилы из ящика своего стола в кабинете. Расплакалась. Успокоилась.

Нашла в кармане сумки горстку изюма на дне пакетика – заточила. Пробралась на кухню, долго смеялась с Ариной, болтая о всяких женских штучках, незаметно утянула со стола десерт и коварно съела. Сожрала, если уж вдаваться в подробности, а как иначе обозвать действо, когда ты не жуя пропихиваешь в горло огромный кусок бисквита, политого шоколадом, а потом как ни в чем не бывало улыбаешься подруге?

Конечно, она поймала меня с поличным. Пальцы, подбородок, губы – все было перепачкано шоколадом. Что я могла ей ответить? Что ужасно нервничаю? Так я и сделала. Созналась. А потом схватила остатки пирожного с тарелки и, всхлипывая, доела. Опять не жуя. И зря Арина крутила пальцем у виска! Если бы это помогало, то я бы тоже подкрутила.