— Есть, товарищ капитан. Курс сто восемьдесят, скорость двадцать.

Федоров застыл с выражением шока на лице. Добрынин смотрел на него из кресла рядом с главным пультом.

— Итак, Сатана рухнул с небес и теперь правит в аду, — тихо сказал он. — Не могу сказать, что я удивлен так же, как и вы, Федоров.

— Он сошел с ума, — сказал Федоров сломленным голосом. — То, о чем вы говорите, не так далеко от истины. Девятый круг Ада предназначен для предателей, в особенности, для предателей своей страны. Карпов пытался сделать это все время. Я ощущал это и до того, как узнал, что он здесь. Он намеревался убить Черчилля и Рузвельта на конференции Атлантической хартии. Затем он утверждал, что мы можем уничтожить Мальту или Гибралтар и изменить ход войны. Затем были японцы, а потом американцы. Он все это время искал свое Ватерлоо, и теперь нашел его — здесь!

- Что вы имеете в виду?

— Он совершенно прав относительно того, что корабль непобедим. При умелом маневрировании, в эту эпоху нет ничего, способного представлять для него угрозу. Поэтому я могу только догадываться, что твориться у него на уме. Вероятно, он намеревается бросить вызов японцам и переиграть итоги русско-японской войны. Это достаточно очевидно, но одному черту ведомо, что может начаться дальше. Все, что угодно. Если он развяжет новую войну, это изменит всю историю России, да историю всего мира. Россия, возможно, даже не вступит в Первую Мировую войну. И по-настоящему страшно становиться от того, что у него есть ядерное оружие. В 1908 году.

— И что мы можем сделать? — Добрынин поднял руку. — Вы хотите все-таки отправить Ми-26? Он мог бы достичь Тихого океана, если бы мы взяли только самое необходимое — еду, топливо и эти два стержня. Возможно, хватит даже одного.

Разум Федорова был охвачен хаосом планов и контрпланов, на смену которому приходил ужас от понимания того, что намеревался сделать Карпов. Как он мог что-то решать в такой момент? Он ощущал себя совершенно бессильным. Но просто сидеть и ничего не делать было нельзя. Однако идея искать «Киров» в Тихом океане представлялась бесплодной, и Добрынин выразил ее очевидным продолжением.

— И опять же, даже если он найдет корабль, Карпов может отказаться использовать стержни. Он даже может приказать сбить Ми-26, если захочет.

- Золкин был прав, — подавленно сказал Федоров. — И я сглупил, полагая, что смогу доверять Карпову без адмирала Вольского, способного держать его под контролем.

— Технически, Карпов сейчас является действующим командующим флотом. Вольский осуществляет стратегическое командование, но Карпов получил оперативное командование Краснознаменным Тихоокеанским флотом. Фактически, это делает его вашим командиром.

— Да, и что случилось с этим флотом?

— Полагаю, мы этого никогда не узнаем… Если не вернемся и не прочитаем об этом, как и сказал Карпов.

Глаза Федорова внезапно просветлели.

— Да… Это единственное, что мы можем сделать. Мы выполнили свою задачу, и по какой-то причине оказались здесь. Кто знает, почему? Возможно, просто, чтобы узнать, что задумал Карпов, но сделать с этим мы не можем ничего вообще. Вы правы. Он просто откажется использовать стержни.

Добрынин согласно кивнул.

— Значит, мы возвращаемся домой, — категорично сказал Федоров. — По крайней мере, пытаемся. Если мы вернемся, и от мира что-то останется после Карпова, мы сможем узнать, что он сделал. Это будет известно по истории, времена, места, события.

— И что это нам даст?

— У нас все еще будут стержни управления. Это может показаться странным, и я сам еще не все понял, но я думаю, что Карпов прав в одном.