«Я поеду вторым путем, — сказал Эйлас. — В этом не может быть сомнений».

Четыре путника успешно миновали Кауль-Боках и въехали в Лионесс. В Нолсби-Севане они повернули на восток по Старой дороге и через четыре дня быстрой верховой езды остановились в городке Оделарт. Здесь Гарстанг попрощался со своими товарищами: «Звонкая Тетива всего лишь в двадцати милях к югу. Я приеду домой к ужину, и вся моя родня подивится моим приключениям». Он обнял троих друзей: «Разумеется, вы будете самыми дорогими гостями, если когда-нибудь навестите меня в Звонкой Тетиве! Мы проделали вместе долгий путь и преодолели много препон. Никогда вас не забуду!»

«Не забудем и мы!»

Эйлас, Каргус и Ейн смотрели вслед фигуре Гарстанга, удалявшейся на коне, пока она не скрылась.

«Нас осталось трое», — вздохнул Эйлас.

«Поехали! — сказал Ейн. — Нечего тут делать. Ненавижу нюни распускать».

Они выехали из Оделарта по Старой дороге и через три дня прибыли в место под наименованием Пышная Ива, где Старую дорогу пересекал Икнильдский путь. Непогрешимый компас указывал на север, в направлении Аваллона — друзья сочли это хорошим предзнаменованием, так как дорога в столицу Даота позволяла не приближаться к Тантревальскому лесу.

Они отправились по Икнильдскому пути в Аваллон.

Глава 25

Небольшие апартаменты Карфилиота в верхней башне Тинцин-Фюраля, с белеными оштукатуренными стенами и выскобленными дощатыми полами, были меблированы непритязательно. Карфилиот нуждался в простоте; аскетизм обстановки охлаждал его порой слишком пылкую натуру.

Карфилиот предпочитал неизменный распорядок дня. Обычно он вставал довольно рано, часто с восходом солнца, после чего завтракал фруктами, сладким печеньем, изюмом, а иногда и несколькими маринованными устрицами. Он всегда завтракал один. В это время дня присутствие других человеческих существ и звуки, которые они издавали, оскорбляли его чувства и надолго портили ему настроение.

Лето кончалось — дымка затянула просторы над долиной Эвандера. Карфилиот ощущал непоседливость и беспокойство, затрудняясь определить их причины. Тинцин-Фюраль вполне отвечал многим его стремлениям — и все же это была удаленная горная цитадель, в какой-то мере носившая провинциальный характер, а он не умел прибегать к тем магическим средствам передвижения, какими повседневно, не задумываясь, пользовались другие, более опытные чародеи (а Карфилиот считал себя чародеем). Его причуды и выходки, его диковинки и капризы — возможно, все это было только самообманом. Время шло и, невзирая на видимость бурной деятельности, Карфилиот не продвинулся ни на йоту к достижению своих целей. Неужели его враги — или его друзья — сговорились изолировать его, лишить влияния? Карфилиот раздраженно хмыкнул в ответ своим мыслям. Скорее всего, это было не так — но если это было так, эти люди играли в опасные игры!

В прошлом году Тамурелло пригласил его в свою усадьбу Фароли — странное сооружение из дерева и цветного стекла, затаившееся в глубине леса. Проведя три дня в эротических забавах, они сидели вдвоем, слушая шум дождя и наблюдая за языками пламени в камине. Приближалась полночь. Карфилиот, чей своенравный ум никогда не знал покоя, сказал: «Тебе давно пора научить меня магическому искусству. Разве я не заслуживаю, по меньшей мере, такого подарка?»

Тамурелло вздохнул: «Каким странным и непонятным стал бы этот мир, если бы в нем каждый получал по заслугам!»

Карфилиот не нашел в этом замечании ничего забавного. «Ты надо мной издеваешься, — печально сказал он. — Ты считаешь, что я слишком неловок и глуп, чтобы стать настоящим чародеем».

Тамурелло — грузный человек, в жилах которого текла темная, вязкая бычья кровь — снисходительно рассмеялся.