Покосившись на Меланкте, Карфилиот изучил ее деликатный профиль: «Разве Тамурелло никогда не оказывал тебе внимание?»

«Как иначе? Но я оказалась ему не по карману».

«Какую цену ты запросила?»

«Он должен был расплатиться жизнью».

«Это непомерная цена. Чего бы ты попросила у меня?»

Меланкте подняла брови, губы ее насмешливо покривились: «О, тебе пришлось бы поступиться многим».

«В том числе моей жизнью?»

«Мы обсуждаем бессмысленный вопрос. Кроме того, этот разговор меня раздражает, — она повернулась, чтобы уйти. — Я собираюсь вернуться к себе».

«И что же мне делать?»

«Делай, что хочешь. Поспи на солнышке, если тебе так угодно. Или возвращайся в Тинцин-Фюраль».

«Для существа, более близкого, чем сестра, ты положительно ядовита», — с укором сказал Карфилиот.

«Ты ошибаешься — мне абсолютно все равно».

«В таком случае, если я могу делать, что хочу, я воспользуюсь твоим гостеприимством».

Задумчиво поджав губы, Меланкте зашла во дворец; Карфилиот последовал за ней. Они задержались в вестибюле — круглом помещении, украшенным лазуритом, розовым мрамором и золотом; на мраморном полу лежал бледно-голубой ковер. Меланкте позвала мажордома: «Проведите Фода в его комнату и позаботьтесь о том, чтобы у него было все, что потребуется».

Карфилиот выкупался и некоторое время отдыхал. Сумерки сгущались над океаном; в комнате становилось темно.

Герцог оделся во все черное. В вестибюле ему повстречался мажордом: «Леди Меланкте еще не вышла. Если вам угодно, вы могли бы подождать ее в малой гостиной».

Карфилиот уселся в гостиной; ему подали бокал пунцового вина с привкусом меда, сосновой хвои и граната.

Прошло полчаса. Серебристокожая служанка принесла поднос со сладостями, каковые Карфилиот попробовал без энтузиазма.

Через десять минут, поставив бокал на стол и подняв глаза, он обнаружил стоящую перед ним Меланкте. На ней было длинное черное платье без рукавов, самого простого покроя. У нее на шее, на узкой черной ленте, висел неограненный черный опал. Контраст с черным придавал ее бледной коже и большим глазам видимость уязвимости к наслаждению и боли — видимость, способную возбудить любого, кто пожелал бы причинить ей боль, наслаждение или и то, и другое.

Помолчав, она присела рядом с Карфилиотом и взяла с подноса бокал вина. Карфилиот ждал, но она ничего не говорила. Наконец он спросил: «Ты хорошо отдохнула после полудня?»

«Ни о каком отдыхе не было речи. Я выполняла кое-какие экзерсисы».

«Неужели? С какой целью?»

«Стать колдуньей очень трудно».

«Но ты к этому стремишься?»

«Разумеется».

«Значит, это не слишком трудно?»

«Я изучаю самые начала. Настоящие трудности впереди».

«И ты уже меня опередила!» — шутливо воскликнул Карфилиот. Меланкте не улыбнулась.

Наступило тяжелое молчание. Наконец она поднялась из-за стола: «Пора ужинать».

Меланкте привела его в просторное помещение, где стены были облицованы панелями необычайно черного дерева, а пол выложен полированными плитами черного габбро. Освещали зал несколько хрустальных призм, установленных над панелями стен.

Ужин подали на двух подносах; каждый содержал непритязательное блюдо: мидий, тушеных в белом вине, с хлебом, оливками и орехами. Меланкте ела мало, почти не обращая внимания на Карфилиота и не пытаясь завязать разговор. Раздосадованный Карфилиот тоже держал язык за зубами — ужин прошел в молчании. Карфилиот выпил несколько бокалов вина и, наконец, с решительным стуком поставил бокал на стол: «Ты прекраснее мечты во сне! И при этом холодна, как рыба!»

«Это не имеет значения».