Хродвальд не думал, что они будут делать дальше. Не говорил он плохо и о Сигурде, что ждал его снаружи. Да и не нужна была ярлу сила Айвена. Мало что мог бывший раб противопоставить опытному хирдману. Хродвальд рассчитывал на удачу. А удача всегда была рядом с Айвеном.

— Лес вплотную подступает к моему стадиру. Ты можешь уйти через заднюю дверь — сказал Айвен.

— Но тогда они могут осерчать на тебя, и твоих домашних — глаза Хродвальда привыкли к темноте, и он разглядел старуху с гордой осанкой, что стояла на два шага позади Айвена. За старухой стояла служанка с маленькой девочкой на руках. Видно, дочь Айвена.

— Раз ты не хочешь выходить, то и я не выйду — решил Хродвальд. Но снаружи раздался голос Сигурда:

— Эй девка! А ну иди сюда!

Хродвальд выглянул за дверь. Сигурд подзывал работницу, совсем молодую девку, что несла ведро с молоком из коровника. Хуже времени для этого она выбрать не могла.

— Вот ты где! — грозно закричал рядом с Хродвальдом Айвен, который тоже выглянул в дверь. Хродвальд даже не сразу понял, что он кричит это молочнице а не Сигурду. — А ну бегом в дом! А то получишь от меня хорошую оплеуху!

Хродвальд и не подозревал, что Айвен умеет так орать. Хродвальд дружелюбно помахал Сигурду, и крикнул:

— Потерпи дядя Сигурд, скоро поедем дальше!

Хродвальд уселся на порог. Айвен остался стоять. Сигурд и его друг не спешили слезать с лошадей и идти к ним. Айвен задумчиво сказал:

— Они не знают мой стадир. Думают что в нем могут быть еще люди с оружием, и не подходят. Отчего бы им бояться такого, Хродвальд? Ведь это же хирдманы Торвальда, твоего брата.

— Я думаю, что мой брат тоже бы удивился такому их поведению — хмыкнул Хродвальд.

— Я попрошу тещу забрать девочку и прислугу, и идти в лес — тихо сказал Айвен, и отступил в темноту дома.

Сигурд потерпел еще не долго. Наконец спрыгнул с коня, и вошел на стадир.

Но подходить к Хродвальду не стал. Вместо этого он внимательно смотрел на дворовые постройки, не торопясь к ним приближаться. Айвен вернулся, с копьем в руке и шлеме на голове, но встал так, что его нельзя было увидеть с улицы.

— Скажи мне Айвен, что ты думаешь об удаче? — спросил Хродвальд. Спросил не оттого, что ярл ценил ум Айвена, а оттого, что не мог больше терпеть тишину.

— Я не верю в удачу, мой ярл. Удача хороша для таких как вы, родившихся в большом доме, с серебряной гривной на шее. Такие как я, все добывают через грязь и пот. Я верю в разумный подход и труд. Тогда, если не будет неудач, которые часто преследуют таких как я, то я смогу жить не плохо. Но неудачи, часто с лицами такими же, как ваше и ваших братьев, всегда могут прийти и все отнять. Но тогда я просто начну сначала. А вот вам, мой ярл, и таким как вы, нужна удача. Ведь вы никогда не цените то, что уже имеете, и всегда гонитесь за большим, не останавливая свой бег, какими бы опасностями не грозил путь. И тогда, и в самом деле, остается только надеяться на удачу…

Айвен замолчал. Сигурд медленно двинулся к дому, положа руку на свой топор. Его друг тоже слез с коня, и присоединился к нему. Они ничего не говорили. Хродвальд подобрался. И тут вдалеке раздался топот копыт. Дорога делала резкий поворот, прямо за воротами стадира Айвена, обходя каменистый выступ, и не просматривалась далеко. Плохой стадир, еще раз убедился Хродвальд.

Из-за скалы выскочило три всадника. Последний вел за собой навьюченных запасных коней. Хродвальд прищурил глаза, всматриваясь, а потом громко расхохотался. И весело сказал:

— Может ты и прав Айвен! Но это ничего не меняет, раз мне все равно только и остается, что полагаться на удачу!

Всадники остановились у ограды стадира.