Хродвальд неожиданно заметил пропажу. Он уронил в дорожную пыль свое хорошее настроение, и никак не мог найти новое. А надо было бы. Нельзя быть угрюмым на глазах своих людей. Вдруг и они поверят, что положение их тяжкое. Да и появляться перед Хервер угрюмым было бы не правильно. А еще Хродвальд не мог перестать думать о том, что надо было заставить Айвена ехать вместе с ними. Пусть даже силой.

Наконец, за новым изгибом дороги, показался Херверстадир. Надежно укрепленный, он стоял прямо на дороге, деля Фьорд Семи Битв пополам.

Хервер жила не с одной только дочерью, но с тремя славными сыновьями. Которые впрочем, могли быть в походе. И тремя старыми и опытными воинами, что жили у неё как гости. Да и люди, что работали на её стадире, умели держать оружие.

Хродвальд надеялся найти у Хервер защиту, но то что он увидел, пошатнуло его надежду.

У ворот Хервирстадира стояло два десятка вооруженных людей, и они стояли так, словно готовились к битве. Хродвальд крикнул хирдманам:

— Держитесь рядом со мной! — и пустил Черноспинку вскачь, прямо к Херверстадиру.

Человек существо удивительное. Редко когда случается, что человек привыкает к грубости и терпит её. Для этого надо родиться рабом и воспринимать её как обыденность. Но стоит только человеку побывать на месте того, кого слушают и любят, как он начинает считать, что так и должно быть всегда.

Хродвальд доскакал до Херверстадира не оглядываясь. Только осадив Черноспинку, и встав перед предводителем осаждавших стадир людей, он быстро оглянулся. И обнаружил, что он один. Даже беглого взгляда хватило чтобы понять — хирдманы Торвальда отстали по уважительным причинам. Одного задержали запасные лошади — он кричал и ругался, распутывая вожжи. У второго захромала лошадь — он даже слез на землю, чтобы лучше рассмотреть копыто. И только третий, тот самый наемник, которого приняли недавно, посчитал ниже своего достоинства искать причину, и просто держался шагах в пятидесяти позади Хродвальда. Отчасти это было даже смело, ведь его могли достать из луков. Сразу после того, как убьют Хродвальда.

А вот Сигурд со своим другом, напротив, скакали к Хродвальду во всю прыть своих лошадок.

— Кто ты такой! — нагло и злобно заорал мелкий и плюгавый мужичок с редкой бородкой. Он был в добротной кольчуге и хорошем шлеме. И, судя по всему, остальные подчинялись ему.

— Нет, кто ты такой! — заорал Хродвальд в ответ, еще наглее и злобнее. Это обескуражило остальных. Если человек хамит вооруженной толпе, то не значит ли это, что он может себе такое позволить.

Хродвальд пустил Черноспинку в объезд, всматриваясь в лица людей, но никого не узнавал.

— Кто вы! И что вы тут делаете?! Почему вы с оружием на владениях конунга Торвальда?!

— Уж не решил ли ты спросить с нас за это, щенок! — ответил плюгавый. Обычно после такого оскорбления хватались за мечи.

— Я нет, но вон Сигурд Пятка, старший хирдман Торвальда! — крикнул Хродвальд, уже не так зло, и показал на подъезжающего Сигурда.

— Сигурд?! — удивленно переспросил плюгавый, и обернулся. Как раз, чтобы увидеть надвигающегося на него галопом Сигрурда. Сигурд резко остановил коня, и громко спросил:

— Что тут происходит?!

На Хродвальда были нацелены копья, поэтому ему пришлось послать Черноспинку в далекий обход, чтобы приблизиться к Сигурду. Хродвальду срочно надо было подъехать поближе к Сигурду, потому что там безопасней. И потому что плюгавый и Сигурд начали говорить между собой вполголоса, не выказывая враждебности.

Когда Хродвальд наконец подъехал, недалеко от Сигурда уже собрались все всадники, не приближаясь, впрочем, к нему вплотную. Пешие плюгавого тоже соблюдали почтительную дистанцию в пару десятков шагов, давая вожакам возможность поговорить.