— Тут? На острове?

— Он десять лет сюда ездил, играл с местными детьми. Кто знает?

Альрик остановился, еле слышно шепнул:

— Лучше б ты убил Вигге, — и двинулся дальше.

— Ты бы хоть сказал! — возмутился я.

— Таких не стоит злить. Он обиду будет помнить дольше, чем помнил бы рану. А теперь он будет мстить.

Мы почти дошли до Волчары. Альрик отправил Тулле за Свартом и вещами, а сам подошел вплотную и тихо сказал:

— Помнишь, я говорил, что не люблю лгать? И не терплю, когда лгут мне. Что-то этот Кьелл недоговаривает. Что-то с островом не то. Я сегодня потерял троих хирдманов, потому что мне солгали. Потому что я поверил ему в Хандельсби. И чудится мне, что он сговорился с Вигге. А, может, и с Лейфом тоже, только тот чуть поумнее будет.

— Так, а мы-то при чем?

— Не знаю, — Альрик отошел, посмотрел наверх и крикнул: — Вепрь! Зашей Каю голову! А то последние мозги вытекут.

Вепрь провозился недолго. Выстриг мне всю левую половину головы, выбрил, промыл рану, сдернув остатки корки, наскоро зашил, шлепнул жирную плюху мази, перемотал все чистой тряпицей. К тому времени вернулись Тулле и Сварт.

— Когда всё подуспокоится, я пришлю за тобой, — сказал напоследок Альрик. — Если сам решишь вернуться, то не раньше, чем через седьмицу. Если выйдешь на местных, постарайся поговорить с ними, узнать, что к чему.

— На кой ляд? Они Хвита убили! И…

— А люди Вигге убили их людей. А люди Кьелла смотрели за равниной и не углядели два десятка карлов.

— Но они закопали живьем отца Кьелла!

— А знаем мы это со слов Кьелла.

— Но… — я засомневался. — Он нас нанял. Мы должны выполнить работу.

— И много ли ульверов доживет до платы?

Я не понимал. Хотя вроде бы и понимал, но не головой. Нутром я чуял какой-то подвох, чуял, что Вигге и Кьелл каким-то образом виновны в смерти моих сохирдманов. А выставь меня на суд, и я не смогу объяснить, как именно. И дело было не только в гибели ребят. В сражении за ярла Сигарра погибли трое ульверов. Злился ли Альрик на него? Нет. И никто не злился. Мы их похоронили и пошли праздновать победу.

Что же теперь было не так?

Я махнул ребятам, и мы выдвинулись на восток. В сторону земляного огня.

* * *

Три дня. Столько мы шли от основного лагеря, прежде чем остановиться.

Сначала мы пробирались вдоль берега, натыкаясь то на отвесные скалы, то на крошечные бухточки, то на утыканные камнями заливы. В одном месте нам пришлось сильно углубиться на сушу, чтобы обойти бурную речушку, водопадом падающую в море.

Все же остров был красив. Красив, как дикое животное. Надо поделиться с Хвитом этим сравнением. Ему понравится. Точнее, понравилось бы…

Я ни разу не приметил возделанных земель или домов, даже с вершин холмов. Если бы ульверы нашли этот остров, то могли бы прожить тут год, так и не узнав о присутствии других людях. Каменистые склоны, на которых так любят гнездиться тупики. Песчаные пляжи, где собирались плотными стадами тюлени или моржи. Мшистые равнины, где могли пастись олени. В реках полно рыбы. Мы даже не охотились. Плели ловушки для рыб, ставили их на ночь, а утром ели жареную форель или лосося.

Если бы я был богом, то поселился бы в похожем месте. С морями, горами, реками и огнем. С частыми густыми туманами. С жарким солнцем и холодными ветрами. С радугами над водопадами. И чтобы никаких тварей — нечего всякую погань в своем доме привечать! А приблудших людей выгонял бы, уж больно они беспокойны.

И сделал бы ночи покороче. Вот как тут. Чтобы темнело лишь ненадолго, а так — всё время светло.