Потом был пир. Нам говорили хвалебные речи, в основном, про Аднфридюр и ее род, так как про меня никто ничего и не знал. И рядом со мной не было Тулле! Да что там Тулле, сейчас я и Видарссону был бы рад. Мне щедро подливали брагу, но я пил едва-едва, знал уже о коварстве этого напитка.

Наконец пришла пора пойти с женой на ложе. Для такого случая нам освободили один из домов, разложили на столе еду, кувшин с брагой и оставили одних.

Я не раз был с женщинами, но сейчас рядом стояла не кто-то, а моя жена. Девчонка сжалась и не знала, куда прятать глаза, так что я налил ей кружку браги, подождал, пока она выпьет, отвел к скамье. Она сняла с себя шкуры и… чуда не случилось: крошечные, едва выпуклые груди с торчащими сосками и узкие бедра. Как такая сможет родить мне детей?

Я уложил ее, раздвинул ноги и чуть ли не со скрипом вошел. Там было сухо, как в бочонке после хорошей попойки. Она лежала, едва дыша. Женщины у меня не было уже давно, так что хватило нескольких толчков. Я встал, выпил браги, снова лег рядом с ней. Она так и лежала, не шевелясь. Я провел рукой по ее груди. В таком положении грудь не ощущалась вовсе, только соски, как прыщики, терлись о ладонь.

То ли дело Дагна. Она бы так не лежала. Да если бы и просто лежала! Там у нее такие сиськи, что рукой не обхватишь! А мышцы на руках какие! Я до сих пор вспоминал, как она гребла вместе с нами, мягко перекатываясь вперед-назад. Интересно, каково это быть с женщиной, что выше тебя по рунам? Она же, если что не понравится, может переломить тебе хребет одной рукой. Но ради Дагны я б рискнул.

От этих мыслей у меня снова встал. Я хотел было повернуть Аднфридюр задом, но глянул на ее бледное лицо с закрытыми глазами и передумал. Лег, как и в тот раз, сверху и на этот раз смог растянуть действие подольше. Откинулся на шкуры. Она повернулась ко мне спиной, уткнулась лицом в шкуры и засопела. Вряд ли уснула. Может, плакала?

Я вспомнил совет отца, что жену надо хвалить. Теперь у меня была жена. Значит, я должен сказать ей что-то приятное. Про постель говорить было нечего. Даже та некрасивая черноволосая девка была лучше, ужом вилась, мне и делать ничего не надо было. Сказать, что она хороша собой? С такой-то грудью? Ну уж нет.

— Э, ты вкусно готовишь, — буркнул я единственное, что смог придумать.

Она вдруг всхлипнула, а потом и вовсе разрыдалась.

Как-то неправильно отцовский совет сработал. Или это местные обычаи отличались от наших.

* * *

Наутро я вспомнил, что должен преподнести жене дар за ее девственность и ключи от дома. Ключей у меня не было, как и своего дома, а вот дар нужно найти. Я снял серебряный браслет, подаренный Магнусом, и надел на руку Аднфридюр. Жалко, конечно, но не волчий же плащ ей отдавать.

Она тут же проснулась, испуганно глянула на меня, натянула одеяло по шею и только тогда заметила украшение.

— Что это?

— Утренний дар.

Жена покрутила браслет, потом сняла и протянула мне. Может, подумала, что это слишком щедро, и я останусь вовсе без денег?

— Возьми, — сказал я. — У меня есть еще. Ты же теперь моя жена.

— А можно я возьму в дар твой нож? Который ты отдал возле котла Мамира.

Ах да, железо-то у них ценится выше.

— Хорошо. Только он у твоего отца. Да и украшение больше подходит женщине.

— Я рунная.

Рунная так рунная. За этот браслет в Хандельсби можно десяток ножей купить, и серебро еще останется. Так что я забрал браслет, оделся, перекусил наскоро вчерашними остатками и отправился искать ее отца. Тестя.

Не успел я переступить порог, как увидел одного из братьев Аднфридюр. Он сделал знак следовать за ним и отвел к пиршественному столу, за которым помимо тестя сидели еще трое незнакомых хускарлов рунами пониже.