— Ты снова пришел, маленький человек, — холодно сказал хускарл.

Закрыв глаза и стиснув зубы, я переждал приступ ярости. Почувствовал боль в руке и понял, что слишком сильно сжал лезвие и порезал ладонь. Нет, ну каков же ублюдок! Сразу начал с оскорблений! Вигге, только ради тебя я иду на такие унижения.

— Ты хочешь заключить кровный союз?

В этот раз его голос прозвучал взволнованно, будто я сделал что-то особенное.

— Да, — ляпнул я, искренне надеясь, что это правильный ответ.

— Ты не знаешь нас. А если я попрошу жизнь твоего отца?

— Друг никогда такого не попросит! — возмутился я. — Я, Кай Безумец, сын Эрлинга Кровохлёба, лендермана Сторбаша, от имени хёвдинга Альрика Беззащитного предлагаю союз против торговца Кьелла Ральфссона и готов скрепить его своей кровью.

Хускарл подумал немного, подошел, вытащил из-за пояса нож, разрезал ладонь и протянул окровавленную руку:

— Я, Аднальдюр Крепкий, сын Эйдмундюра Семиглазого, от имени своего рода принимаю союз против торговца Кьелла Ральфссона. И скрепляю его своей кровью.

И мы крепко сжали руки друг друга, смешав кровь.

Ха, Альрик, наверное, и не думал, что я так легко справлюсь.

— Ты правильно сказал, маленький человек, что мы в союзе только против Кьелла, — улыбнулся Аднальдюр, — иначе бы твой старший всю жизнь ходил бы за оленями.

— Ты сам подсказал это, упомянув моего отца, — пожал я плечами. — А почему ты называешь меня маленьким человеком?

— Я не знал твоего имени и видел, что ты еще не дорос до большого человека.

— Большой человек? Высокий? Или тот, что с бородой?

Я надеялся, что он все же говорил не про рост или возраст.

— Большой человек! С большой силой. Ты уже почти большой человек. Осталось еще чуть-чуть подрасти.

— Карл? Пятая руна? Маленький, потому что еще не хускарл?

— Я не знаю, о чем ты говоришь, маленький человек.

— Мое имя — Кай, — прорычал я.

— Я зову тебя, Кай, в мой дом отведать мяса и выпить меда.

Наконец-то. Я думал, что он и не догадается никогда.

Предложить-то он предложил, но его спутники не вышли из укрытий, так что я шел вслед за Аднальдюром и спиной ощущал чужие взгляды. Казалось, я чуял даже наконечники направленных на меня стрел.

Хускарл шел молча. У подножия холма он остановился и посмотрел на меня.

— Мален… Кай, я прошу, положи оружие здесь.

— У нас же кровный союз! Почему ты просишь меня оставить оружие?

— Потому что некоторые рода заключили кровный союз с Кьеллом, а потом он нарушил его. Мы чтим кровные узы, люди из-за моря — нет.

Я вспомнил слова девчонки.

— Семья Хродберга?

— Да, Хродберг знал Ральфа, потому заключил союз с его сыном. Я говорил: сначала нужно посмотреть на него. Ральф три года ел с нами, пил с нами, говорил с нами, прежде чем я пустил его к себе.

— Я столько ждать не могу, — выпалил я. — За три года Кьелл натащит сюда столько воинов, что и домов-то не останется.

— Потому я сейчас веду тебя в дом. Оставь оружие! Тебя не тронут.

Мой топор… Если они его сопрут или потеряют, я не посмотрю на кровный союз и всё такое. Со слезами на глазах я вынул топор из поясной петли и бережно положил на мох.

— Его вернут, — нисколько не успокоил меня Аднальдюр.

За холмом была широкая расселина, и перепрыгнуть ее я вряд ли бы смог. Хускарл махнул рукой, на той стороне показались два человека. Они засуетились, и я увидел, как из пропасти как будто сами по себе поднимались сплетенные из жил и кожаных ремней веревки.