— Эй, Кай! Кай Безумец! Помнишь меня? Я видел, как ты обогнал лодку вот на этом самом месте!

Промелькнули смутно знакомые лица парней, которые с пеной у рта доказывали, что дрались со мной. Вроде сродственнички Сварта.

Ульверы с трудом пробились через толпу. Каждый хлопнул по плечу, хотя на мне живого места не оставалось. Но я лишь улыбался.

— Безумец троллев! Как тебя угораздило? — орал Ослепитель. — Видать, ты и правда любимчик Фомрира.

— Теперь не отвертишься! — прямо в ухо крикнул Хвит. — Напишу про тебя еще одну песню!

Стиг Мокрые Штаны раздвинул хирдманов одной рукой, будто котят, и сделал знак следовать за ним. Меня и Магнуса привели к конунгу. Рагнвальд встал, поднял руку, и люди стихли.

— Поздравляю с достойной победой в первом дне турнира в кнаттлейке. Ты, сын, и ты, Кай Эрлингссон…

Кто-то выкрикнул:

— Кай Безумец!

— И ты, Кай Безумец, — поправился конунг, — приглашен на зимнюю охоту на гармов. А также на празднование Вардрунн. Вы оба можете взять с собой своих первых товарищей по команде.

Затем снял с руки два серебряных браслета. Первый надел на руку Магнусу со словами:

— Ты выбрал правильного напарника.

Второй надел на меня.

— Спасибо, что научил сына правильной игре.

Кнаттлейк на сегодня закончился, но день-то еще нет. И люди не хотели расходиться. Со льда всех выгнали, и праздник продолжился уже на улицах города. С нами все хотели выпить, поделиться советом или воспоминаниями о своих старых играх, мне всунули в руки огромный рог с терпким медом. Бык, с чьей головы сняли этот рог, должно быть, рожден туром Фольси. Я даже не стал пытаться выпить всё за раз.

Магнус быстро исчез, так что отдуваться пришлось мне одному. И я сделал всё, что смог. Помню, как отплясывал возле костра, как целовался с какой-то девушкой, как доказывал кому-то, что акулья шкура — ерунда, вроде бы с кем-то дрался. А может, и нет… По синякам на утро было непонятно, когда я их получил: во время игры или позже.

Так что на второй день турнира я не попал. Лишь под вечер приполз во двор Ньорда и узнал, что Тулле поранил ногу серьезнее, чем мы думали. Приходила женщина Орсы, намазала его мазью, примотала ногу к палке, посыпала сверху пеплом и ушла.

— Жаль, что так получилось, — выдавил я. Пока я там гулял, мой друг и напарник сидел в тесной избе и лечил раны.

— Наоборот, — улыбнувшись, возразил Тулле. — Со мной ты бы вряд ли выиграл. А так… на охоту я не попаду, зато смогу попировать в доме конунга.

— Рагнвальд разрешил…

— Не из-за разрешения. Троллева нога, — и Тулле постучал по деревяшке.

На третий и четвертый день игры шли с утра и до самой ночи. Там не было парней с таким преимуществом, как у меня или Магнуса, так что сражение шло на равных. Стоило только одной команде вырваться вперед на два очка, как ее тут же топили остальные. К вечеру сил ни у кого не оставалось, и игроки ползали по полю, точно сонные мухи. Зрители сидели, в основном, до полудня, потом уходили по своим делам и возвращались лишь к объявлению победителей.

Турнир между старшими карлами проходил, пожалуй, еще скучнее. Взрослые мужчины не кидались бездумно в бой, как молодежь, придумывали сложные планы, одни даже хотели договориться с соперниками, но Стиг Мокрые Штаны уловил это и выкинул команду из турнира.

Хускарлы…

Все ждали бой между хельтами. Я так особенно! Всё никак не мог забыть Тинура Жабу и Флиппи Дельфина. Неужели хельты все такие? Или вот Стиг Мокрые Штаны? Какие же тогда сторхельты? А ведь есть и те, кто еще сильнее!

На эту игру собрались посмотреть чуть ли не все жители Хандельсби.