Я спрашивал отца, но тот отмахнулся. Сказал лишь, что Эмануэль когда-то служил чужим богам, но отрекся от них и стал голосом Мамира.

Сейчас мне думалось, что Эмануэль когда-то кланялся солнцу, потому он был таким тощим и высохшим. Попробуй не есть мясо и не пить пиво целый год! Хорошо, хоть не помер.

Вот интересно, почему один только Мамир среди всех богов обзавелся жрецами? Орсовы женщины не в счет, они живут, как обычные бабы: выходят замуж, рожают детей, следят за домом, готовят ужин, только и разницы, что ведают травы и могут лечить. Их жрицами никто не называет. Орсовы женщины и всё. Женщины, на которых лежит милость Орсы.

И при том никто больше Мамиру и не возносит хвалы. Ярлы и конунги славят Скирира, воины — Фомрира, кузнецы и ремесленники — Корлеха, рыбаки — Миринна, моряки — Нарла. И не зазорно воздавать почести всем богам по очереди, ведь мужчина должен уметь и сражаться, и мастерить, и рыбачить, и на лодке ходить. Даже у младшенького Свальди и то музыканты да скальды в подопечных ходят.

А ведь именно Мамир создал людей. И Эмануэль особо любил рассказывать эту историю, напоминал, кому мы обязаны появлением на свет.

— Давным давно, говорил он, — когда боги были молоды, Мамир-судьбоплет сидел на скале и предавался размышлениям. Вроде бы боги побеждали и морских, и первородных тварей, но бои эти не всегда проходили легко, ибо хоть боги и велики и могучи, но плоть от плоти и кровь от крови сего мира. Боялся Мамир мудрейший, что породит пучина морская или бездна земная таких тварей, что непобедимы для богов будут.

Долго думал Мамир, но не находил мудростью путь, пока однажды не увидел, как Корлех, мастер ремёсел, добывает медные самородки, как дробит их каменным молотом, как плавит в жарком огне, смешивая с оловом, рождая из пламени новый, более крепкий металл. Как Фольси-земледелец выращивает и молотит зерно. Как Орса жерновами мелет зерно да из муки хлеба выпекает. Понял Мамир, что руками можно сделать что угодно, и новых богов бог тоже может создать.

Ушёл Мамир в далёкие пещеры, где трижды три года размышлял и руны судьбы бросал, пока не стал ему ясен путь.

Вышел Мамир из глубоких пещер и принялся за дело. Попросил Корлеха сделать большой глиняный горшок и обжечь его не в огненной горе, а в печи. Спрятал в сырой глине колючку Мамир, дабы укололся Корлех-гончар и свою кровь в глину вмешал.

Вырвал судьбоплет у Фольси волос, а у Орсы с гребешка их собрал, достал ногти Скирира и Нарла, кровь Хунора, после добавил главную часть: кончик своего большого пальца. Завернул всё в тряпицу и в лесу посадил, собственной кровью полив.

С горшком, что Корлех сотворил, пошёл Мамир в горы, к снежным пикам огнерукого великана Амту, долго с ним говорил и в итоге выменял три рога крови на кончики пальцев правой руки.

Вкусил плоти божества огненный Амту и распался на девятнадцать первородных великанов. Разошлись они по свету и породили сотни других великанов.

Вскинул Мамир на плечо наполовину наполненный кипящей кровью горшок и последовал к величайшему морскому змею Ургу.

Долго беседовали мудрый Мамир и додревний змей, долго спорили, и в конце сторговал бог три рога крови змея в обмен на кончики пальцев левой руки.

Проглотил плоть, кровь и кости Ург великий и разложился на Тоурга и шестьсот шестьдесят два змея.

Смешал Мамир добровольно отданную кровь двух величайших тварей, вернулся в лес, где выросло древо, посаженное им. На древе том выросло двадцать четыре ореха. Собрал их Мамир и бросил в горшок с кровью чудовищ. Поставил горшок в печь и девять месяцев и три дня следил за огнём, а на четвёртый день из горшка вышли первые люди.