Но разочаровался в творении своём Мамир, ибо не богов он создал. Люди были лишь почвой, в которую ещё предстояло посадить семя божественности.

А рождённые люди тем временем разбрелись по свету. Созданные из плоти богов, они от рождения впитали часть знаний и Корлеха-мастера, и Фольси-землепашца, и Хунора-охотника.

Больше всего меня возмущало, что от Фомрира в людей ничего не попало. Это потому, что он не был первородным богом, что вышел из морских пучин или спустился с гор. Фомрира породил Скирир. И главный воитель среди богов должен был остаться позади остальных. Ну, как Свальди, сын Орсы и Фольси. Но упрям был бог-воин, смел и отчаян, не признавал он никого выше себя, кроме отца своего.

Чего только не передумаешь за длинные зимние вечера? Какие истории только не вспомнишь? О чем только не переговоришь, сидя возле очага и глядя на танцующее пламя?

После Вардрунн мы застыли, словно муха в янтаре.

Я видел такие камушки на рынке и даже купил себе один такой. Мне понравился его цвет. Будто взяли летний солнечный луч и превратили в камень, но случайно зацепили пролетавшую мимо муху, и та навечно осталась внутри него.

Муха в янтаре. Вольный хирдман на зимовке. Только вместо камня мы заточены в ледяную скорлупу океана.

Это, конечно, придумал не я, а Хвит. Он поселился у симпатичной вдовушки, но даже теплая женская грудь не может заменить скачку по тюленьему полю, пляске мечей и одеяниям запястий. Скальд всё чаще приходил в наше с Тулле жилище, сидел возле очага и складывал слова в строки. Сочинял не только висы с переплетениями иносказаний, но и обычные песни, которые так приятно было петь всем вместе за пиршественным столом. Когда я показал ему свой камешек, он сказал, что мы застряли в ледяной скорлупе фьорда, как муха в янтаре. Красиво!

Единственные мушки, которые добрались до края и поскреблись лапками, — хельты. Их так впечатлили способности Рыбака, что они отсыпали ему еще серебра за возможность поохотиться во владениях Нарла на морских тварей. Никого из ульверов, кроме Альрика, с собой не брали. Зато Магнуса, конечно, прихватили и даже подарили ему руну.

Я догадывался, как это могло произойти. Хельты приманили на Халле тварь, выволокли ее на лед, истыкали копьями, изрубили секирами, но последний удар нанес конунгов сын. И вот она — заветная шестая руна. Хускарлом, небось, быть лучше, чем карлом.

Когда я услыхал об этом, то полдня ходил мрачнее тучи, кружил по дому и плевался ругательствами. А потом Тулле спросил, отказался бы я от такого предложения. И я бы не отказался. Пусть это и не самый благородный способ, но это ж хускарл! Шестая руна! Дар богов! Чем бы они меня одарили? Силой? Непробиваемой шкурой? Скоростью? Огромным брюхом? Скальдическим даром?

На второй раз хельты дали поднять руну Альрику. И тут я уже не ругался и не завидовал. Наоборот, почувствовал облегчение. Снова хёвдинг сильнее меня. Так и должно быть. Хёвдинг-хускарл внушает уважение людям, да и его хирду доверия больше.

Солнце вставало всё раньше и раньше, но зима не хотела сдаваться и каждый день заваливала нас снегами. Вскоре между домами выросли белые стены выше меня, в которых прорубали узкие тесные проходы. Мы начинали день, разгребая снега перед дверьми, и заканчивали его так же. Стоило хоть раз пропустить, и останешься в снежной ловушке до самой весны, задохнется скотина, а следом за ней и ты сам. Мы помогали и соседям, вырубали и оттаскивали снежные валуны в сторону фьорда.

Медленно и неохотно отступали морозы.

Под крышами появились первые сосульки, и мальчишки теперь размахивали не деревянными мечами, а ледяными. Неторопливо таяли сугробы, дороги днем превращались в ледяную жижу, а ночью застывали намертво.