Я, пытаясь усмирить появившуюся икоту, ответил:

– Прыгаем в кабину, гашетку в пол – и валим к чертовой матери!

– Ты точно псих, – с обреченностью в голосе отозвался кореш. – Едва мы заведем двигатель, как нас покрошат.

– Нет. Смотри, – парировал я, указывая на территорию блокпоста. – Вон, на вышках – чисто. На КПП все спят, а остальные гулеванят в казарме. Поверь, им точно не до нас!

– Очередная авантюра, на которую ты меня подписал. Видит Зона – в последний раз.

– Не ссы! Прорвемся!

Я похлопал сталкера по плечу, поднялся с холодного снега и, пригнувшись, направился к точке назначения. В глазах слегка двоилось – выпитый алкоголь делал свое дело. Здравый смысл, инстинкт самосохранения и чувство страха напрочь отключились под воздействием сорокаградусного пойла.

У стены, отделяющей блокпост от остальной территории Зоны, меня нагнал Димон.

– Ну что, готов? – полюбопытствовал я, оценивая свое «усиление».

– Нет, – ответил он.

– Я тоже. Ладно, была не была!

Я выглянул из-за угла и, убедившись, что никого нет, бросился к автомобилю, несколько раз чуть не свалившись, запутавшись в своих же ногах. Достигнув кабины, вцепился в ручку двери и замер, осматриваясь. На вышке никого, на КПП тоже. В казарме гремит музыка и слышны радостные, пьяные голоса военных.

– Сейчас или никогда, – шепнул я, распахивая вход в кабину.

Взобрался по железным ступенькам, уселся на сиденье, захлопнул дверцу. Нащупал ключи, торчащие в замке зажигания, повернул их по часовой стрелке. Вздрогнув, двигатель зарычал. В ту же секунду напарник запрыгнул на пассажирское сиденье.

– Погнали! – перекрикивая грохот мотора, выпалил он.

Воткнул первую передачу, вдавил педаль газа. Дрогнув всем кузовом, «газон» покатился вперед, быстро набирая скорость. Разнеся в щепки деревянный, покрытый бело-красными полосами шлагбаум, мы покинули территорию блокпоста.

Позади раздался рев сирены. Глянув в боковое зеркало, я увидел высыпавших из казармы людей. Затрещали автоматы, и пули ударили по бортам. Одна из них угодила в зеркало, превратив его в паутину трещин, расходящихся от солидной дыры.

– Все! Нам теперь точно хана! – заорал Димон.

Ничего не ответив, я погнал машину в Ясный. Достигнув съезда в поселок, притормозил, а затем резко дал руля влево. Под грохот автоматчиков, охреневших от такой наглости, и разноцветные вспышки салютов «газон» ушел в жуткий занос.

Под истеричные вопли крепко вцепившегося в дверную ручку кореша наш алкоэкипаж ворвался в поселок. Руль не слушался. Грузовик несло прямиком на только-только отстроенный дом Тора и Маши. Благо все празднующие находились вне поселка и никто не попал под колеса.

– Мы все умрем! – раздался патетичный крик друга.

– Прыгай! – заорал я, понимая, что обезумевший автомобиль не остановить.

Распахнув двери кабины, мы мигом покинули ее. Я, вписавшись в сугроб, приподнял голову и увидел, как вояки уже показались на въезде в Ясный. Оглянулся. Димон закопался в снег и стал практически незаметным. Взглянул на «газон». С треском, звоном битого стекла и грохотом он завалился на бок, проламывая стену дома.

На миг все стихло. Замерли изумленные солдаты, заглох двигатель грузовика, а затем, под финальный залп салюта, рванул автомобиль. Ударной волной меня вдавило в сугроб. Затем в голову прилетел обломок доски, который мгновенно вышиб сознание из тела.

Ох и досталось нам за эту выходку…

Внезапный стук в дверь, вырвал меня из воспоминаний, возвращая в реальность.