– Допустим, мы приземлились, – продолжил Питт, – но преодолеть пространство от взлетной полосы до главного входа в рудник в темноте – очень непростое дело.

– А вот это, – мрачно сказал Левант, – и есть наша самая сложная проблема.

Самолет набрал высоту и разворачивался на юг, когда Левант отстегнул ремни и подошел к столу, где лежали увеличенные спутниковые фотографии плато Тебецца. Он взял карандаш и указал на фото:

– Посадка вертолетов на плато и спуск на веревках по склонам каньона ко входу в рудник значительно упростили бы нашу задачу и создали бы для нас прекрасный фактор внезапности. К несчастью, есть и другие факторы.

– Я понимаю вашу дилемму, – кивнул Питт. – Перелет к Тебецце и обратно выше технических возможностей вертолета. А установка дозаправочных станций в пустыне приведет к потере времени.

– По нашим оценкам, на это потребуется тридцать два часа. Мы рассматривали возможность передвижения скачками, то есть одни вертолеты перевозят горючее, а другие – людей и снаряжение. Но и с этим планом у нас возникли трудности.

– Слишком сложно и слишком медленно, – фыркнул Джордино.

– Фактор скорости также говорит в пользу этого самолета, – сказал Левант. – Другой важный фактор, говорящий в пользу самолета по сравнению с вертолетами, – возможность перевозить с собой наши собственные транспортные единицы. К тому же здесь достаточно свободного пространства для размещения раненых и медикаментов для оказания медицинской помощи, в которой, судя по вашему докладу, отчаянно нуждаются многие из узников.

– Сколько человек в вашей команде нападения? – спросил Питт.

– Тридцать восемь бойцов и два медика, – ответил Левант. – После того как мы приземлимся, четверо останутся охранять самолет. Медицинская группа пойдет вместе с основными силами, чтобы позаботиться о заключенных.

– В ваших транспортерах не хватит места, чтобы перевезти всех.

– Если часть моих людей поедет на броне, мы сможем эвакуировать сорок человек.

– Может быть, в живых осталось не так уж и много, – задумчиво сказал Питт.

– Сделаем все возможное для тех, кто жив, – заверил его Левант.

– А малийцы? – спросил Питт. – Политические диссиденты и враги генерала Казима? Что с ними?

– Им придется остаться, – пожал плечами Левант. – Откроем им все продуктовые склады в рудниках, дадим оружие охранников. Помимо этого, мы мало что можем сделать. У них своя судьба.

– Казим такой садист, что потребует массовой экзекуции, когда узнает, что его драгоценные рабы покинули клетку.

– У меня приказ, – пожал плечами Левант. – И в нем не значится спасение местных уголовников.

Питт разглядывал увеличенное изображение пустыни, окружающей плато Тебецца.

– Итак, вы намереваетесь посадить аэробус в тишине ночи на посадочной полосе в пустыне, проехать по дороге, которую и днем-то с трудом различишь, напасть на рудник, забрать всех иностранных заключенных, затем быстренько смыться к взлетной полосе и улететь к огням Алжира. Вашей команде это дело может оказаться не под силу.

Левант понял, что Питт говорит об этом без осуждения или сарказма, но все равно обиделся.

– Как говорят там, откуда вы прибыли, мистер Питт, что имеем, то и имеем.