– Захвачено шестнадцать охранников, сэр. Один или двое сбежали и укрылись в шахте. Семеро совершили ошибку, решив оказать сопротивление. Надеюсь, они уже поджариваются в аду. У нас только двое раненых. Ничего серьезного.

– Надо чуть поторопиться, – сказал Левант. – Боюсь, что они успели передать сигнал тревоги до того, как мы смогли перерезать связь.

Питт встал рядом с Джордино и тоже навалился на тяжело открывающиеся ворота. Джордино обернулся и посмотрел на него:

– Наконец-то ты появился!

– Я задержался немного поболтать с О'Баннионом.

– И кто же ему теперь нужен – доктор или гробовщик?

– Всего лишь дантист, – ответил Питт.

– А Мелику не видел?

– В кабинетах инженеров и следа ее не было.

– Я найду ее, – пообещал Джордино зловещим голосом. – Она моя!

Ворота наконец подались, и спецназовцы ввалились в пещеру. Хотя Питт и Джордино заранее знали, что их ждет, даже им стало не по себе от открывшегося их взорам неприглядного зрелища. Коммандос с побелевшими лицами едва владели собой от сногсшибательной вони и вида нечеловеческих страданий. Даже Левант и Пемброк-Смит застыли в шоке и не сразу заставили себя войти внутрь.

– Боже милостивый, – пробормотал капитан. – Это будет, пожалуй, похлеще, чем в Аушвитце и Дахау.

Питт пробивался, как сумасшедший, через спрессованную толпу узников, превратившихся в скопище едва способных передвигаться скелетов. Он нашел доктора Хоппера сидящим на койке, тупо пялящимся отсутствующим взором куда-то в пространство. Остатки одежды клочьями свисали с его тела, изнуренного непосильной работой и голодом. Но внезапно он встрепенулся, расплылся в широкой улыбке, с трудом поднялся на ноги и обнял Питта.

– Слава богу, ты и Ал сделали это! Чудо, о котором мы молили Небо, свершилось.

– Извини, что так задержались, – смущенно потупился Питт.

– Ева всегда верила в тебя, – сказал Хоппер осипшим голосом. – Она была уверена, что ты прорвешься.

Питт быстро огляделся:

– Но где же она?

Хоппер кивнул на нары:

– Тебе бы действительно не помешало пораньше здесь появиться. Она очень плоха.

Питт подошел и встал на колени рядом с лежащей на нарах фигурой, неподвижной как статуя. Невыразимая печаль проступила в каждой черточке его лица. Он не мог поверить, что всего за неделю она так исхудала. Питт мягко взял ее за плечи и слегка встряхнул.

– Ева, я вернулся за тобой.

Она медленно пошевелилась, глаза открылись, мигая, и непонимающе уставилась на него.

– Пожалуйста, дайте мне немного поспать, – пробормотала она.

– Ты спасена, Ева. Я заберу тебя отсюда.

Наконец-то она узнала его, но его лицо тут же размылось потоком хлынувших из ее глаз слез.

– Я знала, что ты вернешься за мной... за нами всеми.

– Еще немного, и мы могли бы не дойти.

Она заглянула ему в глаза и храбро сказала:

– А я вот ни минуты не сомневалась.

Он молча наклонился и приник к ее губам долгим, ласковым, нежным поцелуем.

Проследив, чтобы о Еве и других женщинах и детях позаботились и подняли их на поверхность, Питт позаимствовал у подрывника отряда Леванта ранец с пластиковой взрывчаткой и вернулся к уже пришедшему в себя О'Банниону, сидящему рядом с вагонеткой под строгим надзором крепкой дамы из группы лейтенанта Штайнхольма.