– Следуйте за мной, О'Баннион, – приказал он. – Нам предстоит небольшая прогулка.

Литам О'Банниона размотался и упал, обнажив его обезображенное шрамами лицо, пострадавшее от преждевременного взрыва динамита, когда он в юности работал на шахтах в Бразилии. Уродливость черт подчеркивал окровавленный рот и отсутствие двух передних зубов, выбитых ударом Питта.

– Куда? – резко спросил он сквозь опухшие губы.

– Отдать дань смерти.

Охранница стояла рядом, когда Питт грубо поднял О'Банниона на ноги и подтолкнул вдоль железной дороги по направлению к склепу. Никто не проронил ни слова, пока они шли по руднику, время от времени переступая через тела охранников-туарегов, совершивших последнюю ошибку в своей жизни, вздумав оказать сопротивление головорезам Леванта.

Когда они подошли к пещере смерти, О'Баннион замешкался, но Питт жестко пихнул его внутрь.

О'Баннион повернулся лицом к Питту, все еще продолжая сохранять высокомерный тон:

– Зачем вы привели меня сюда? Прочитать лекцию о жестокости моих парней, прежде чем казнить?

– Вовсе нет, – спокойно ответил Питт. – Урок понятен и без лекции. Нет, я не собираюсь казнить вас. Ведь это было бы слишком быстро, слишком просто. Мгновенный всплеск боли – и темнота. Нет, я полагаю, что вы заслуживаете более достойного конца.

Впервые в глазах О'Банниона заплясали огоньки страха.

– Что вы задумали?

Питт указал стволом пистолета на штабеля трупов:

– Я собираюсь предоставить вам время для размышления над вашей жестокостью и алчностью.

О'Баннион растерялся.

– Зачем? Вы глубоко заблуждаетесь, если ждете, что я буду вымаливать прощение и просить о снисхождении.

Питт перевел взгляд на вершину груды человеческих останков, которую венчало хрупкое, полупрозрачное от истощения тельце девочки лет десяти с открытыми глазами. Внутри него вспыхнуло и заполыхало пламя безудержного гнева, хотя Питт изо всех сил старался совладать с эмоциями.

– Вы умрете, О'Баннион, но очень медленно, страдая от жажды и мучаясь от голода, как эти несчастные, погибшие по вашей вине. К тому времени, когда ваши друзья, Казим и Массард, найдут вас – если, конечно, вообще обеспокоятся вашим отсутствием, – вы уже присоединитесь к вашим жертвам.

– Расстреляйте, убейте меня сейчас! – яростно потребовал О'Баннион.

Питт растянул губы в холодной как лед улыбке и ничего не ответил. Он тыкал О'Банниона в спину стволом, заставляя того отступать в глубь пещеры. Затем заставил его лечь на пол лицом вниз, сам же вернулся в расщелину и разместил там несколько мощных зарядов пластита. Соединил взрыватели в одну цепь, установил время на таймере, хладнокровно помахал рукой О'Банниону, выбежал из шахты и спрятался за составом с вагонетками.

Четыре громких раскатистых взрыва, слившиеся в один, вынесли в центральную шахту из туннеля, ведущего к усыпальнице, тучи пыли и щепок от крепи. Несколько мгновений эхо от взрыва металось по руднику, прежде чем наступила жуткая тишина. Питт уже решил, что неправильно разместил взрывчатку, но в следующее мгновение услышал слабый вибрирующий звук, который усилился до грандиозного грохота. Крыша туннеля осела под сотнями тонн обрушившейся на нее породы, навеки запечатав вход в погребальную камеру.

Питт подождал, пока не осядет пыль, небрежно закинул автомат на плечо и пошел обратно к месту эвакуации, шагая вдоль рельсов и насвистывая «Работал я на железной дороге».

– Бросай оружие, – резко приказал он.

Застигнутый врасплох охранник-туарег медленно встал, держа свою винтовку высоко над головой. Он не говорил по-английски и не понимал команд Джордино, но смысл их уловил быстро.